Книга Последний танец Снежинки, страница 88 – Тина Солнечная

Я оборачиваюсь и вижу её в дверном проёме. Она скрещивает руки на груди, глядя на меня с выражением, в котором скользит не то насмешка, не то сожаление.

— Лайза?

— Слышала, что артефакт был у тебя, — говорит она, подходя ближе. — И что ты его отдала.

Я напрягаюсь.

— И?

— А то, что теперь ты уходишь, да? Ловить-то больше нечего. Я сваливаю.

Я нахмуриваюсь.

— Предупреждаешь меня зачем?

Лайза вздыхает, смотрит на меня долгим, выжидающим взглядом.

— Милая, когда я уйду, тут начнутся проверки, и тебя загребут. Не будь дурой и сваливай.

Мои пальцы сжимаются в кулак.

— Чего?

— Ты что, правда не понимаешь? — Лайза качает головой, закатывает глаза. — Ты в участке. Да, Калеб тебя не сдал потому что трахает. Если он, конечно понял, кого именно трахает. Но когда я уеду и не вернусь в академию… Точнее наша подруга вернется в академию без того опыта, который тут наработала с подружкой… Тебя схватят, дорогая.

У меня внутри всё болезненно сжимается.

Она права.

Боги.

Она абсолютно права.

Я сжимаю зубы, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Всё, что я себе надумала, всё, о чём успела мечтать — это была глупая иллюзия.

Не будет никакого «долго и счастливо».

Будет только «коротко и недолго».

Лайза смотрит на меня пристально, её взгляд оценивающий, будто она взвешивает все «за» и «против», перед тем как уйти. В её улыбке нет ни капли веселья — только усталость и понимание, что мы обе знаем, чем всё закончится.

— Удачи тебе, милая, — произносит она, поправляя ремень сумки на плече.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать — простое «спасибо» или, может, прощание, но слова застревают в горле. Мы никогда не были особенно близки, но почему-то её уход давит на грудь тяжелым грузом, будто предчувствие чего-то неизбежного.

Она чуть качает головой, словно догадывается о моих мыслях.

— Не задерживайся здесь, Эви. Когда я уйду, начнутся проверки, и ты знаешь, что это значит.

Её слова гулким эхом отдаются в голове, а я лишь молча киваю.

Она больше ничего не говорит, просто развернувшись, исчезает в толпе, оставляя меня наедине с осознанием, что теперь пути назад нет.

Долго стою на месте, обдумывая её слова, пока тревога медленно, но уверенно сжимает горло. Лайза права — ни о каком «долго и счастливо» речи быть не может.

Рано или поздно Калебу придётся сделать выбор, и когда в участке поймут, кем я была на самом деле, у него просто не останется выбора.

Я закрываю глаза, медленно вдыхая.

Нужно уйти.

Прямо сейчас.

Но вместо этого я ищу его.

Зачем?

Потому что, несмотря ни на что, я хочу его увидеть, сказать ему, что буду ждать его дома, что всё в порядке, что… что я остаюсь.

Но его нет.

Другой сотрудник даже не поднимает головы от бумаг, когда отвечает:

— Они поехали на крупное задержание. Вернутся не скоро.

Я молча киваю, но в груди уже разливается холодное разочарование.

— Тогда я пойду.

Он не спрашивает, куда.

Выходя из участка, я направляюсь к дому Калеба, стараясь не думать о том, что жду его больше, чем следовало бы, что сердце предательски сжимается от тоски, как будто его не было не несколько часов, а целую вечность.

Именно поэтому я не сразу замечаю пристальный взгляд, изучающий меня со стороны.

Лишь спустя мгновение понимаю, что кто-то наблюдает.

Останавливаюсь.

Медленно оборачиваюсь.