Книга Целительница против слепого дракона, или Как (не) убить больного, страница 53 – Лия Совушкина

— Немного, — соврала я, стараясь не скривится от собственной слабости. — Голова болит. Сегодня, наверное, побуду в своей комнате.

— Передать его светлости, что вы не придёте? — уточнила служанка.

Я замялась. Точно. У нас ведь массаж каждое утро, да и зелья нужно заставить выпить. Только вот как мне прикоснуться к дракону после всего, что случилось? Как делать вид, будто ничего не произошло? Голова вновь начала пухнуть от вопросов, на которые я не могла найти ответы. Ещё немного и враньё про больную голову могло превратиться в суровую реальность.

— Да, — ответила я. — Скажи Ричарду, пусть отправит кого-нибудь. А зелье… зелье отнесите ему с завтраком. Я подготовлю.

Весь день я просидела в своей комнате. Смотрела в окно, как солнце поднимается всё выше, как рассеиваются после ночной бури облака, как сад постепенно оживает под тёплыми лучами. В голове была настоящая каша, от которой, казалось, не было спасения. Как заведённая, я прокручивала в памяти каждое мгновение прошедшей ночи. Губы Деймоса на моих. Его руки, обнимающие меня. Его обжигающий шёпот: «Мне кажется, я вижу тебя».

От этих воспоминаний сердце замирало. Но следом приходил страх — холодный, липкий, от которого хотелось спрятаться под одеялом.

Кто я такая? Обычная целительница, которую чуть не казнили, а потом сослали в это поместье под кровавой клятвой. У меня нет ни титула, ни богатства, ни связей. Я никто. А он — Верховный маг. Дракон. Один из сильнейших существ в королевстве.

Что я могу дать Деймосу? Только заботу и свои навыки целителя. Но разве этого достаточно? И что будет, когда Верховный маг прозреет? Когда его глаза снова увидят свет и он сможет рассмотреть ту, кто была рядом все эти дни? Не разочаруется ли? Не поймёт ли, что ошибся, приняв благодарность и привязанность за нечто большее?

Я закусила губу, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Дура. Просто глупая женщина, поддавшаяся эмоциям. Хах, ещё и сама просила не делать вид, что, между нами, ничего не произошло. Теперь же это напоминало издёвку, или неудачную шутку. Я первой дала заднюю, сбежав на рассвете и сидя в пустой комнате, предаваясь самобичеванию.

К обеду я окончательно раскисла. Элла принесла еду, но я едва притронулась к тарелке. Набравшись храбрости, спросила: как дела у его светлости. Служанка ответила, что Деймос на удивление спокоен, но спрашивал обо мне. Ричард передал, что у меня голова болит, и дракон не стал настаивать.

Внутри зашевелилась совесть: Деймос волнуется, а я прячусь в своей комнате, как испуганный мышонок. Однако выйти я не могла, страх оказался сильнее.

Я боялась, что, увидев Деймоса, забуду обо всех своих сомнениях. Боялась, что снова брошусь в объятия этого мужчины. Боялась, что скажу ему то, что нельзя будет взять обратно. Боялась, что он оттолкнёт меня. И ещё больше боялась, что не оттолкнёт.

К вечеру меня почти начало трясти. Я сидела на подоконнике, обхватив колени руками, и смотрела, как солнце медленно садится за горизонт, окрашивая небо в ало-золотые тона. До меня доносились звуки работающих внизу слуг, где-то скрипели пилы, срезающие сухие ветви деревьев, изредка кто-то кричал и торопил товарищей, чтобы успели закончить к ужину.

А потом я услышала шаги. Безошибочно узнала их, несмотря на разделяющее нас расстояние. Только у одного человека в этом поместье была такая — тяжёлая, немного шаркающая из-за того, что её обладатель не видел дороги.