Книга Целительница против слепого дракона, или Как (не) убить больного, страница 38 – Лия Совушкина

Он молчал. А потом медленно, будто сдаваясь, кивнул.

— Хорошо, — хрипло выдавил Деймос, кладя свою ладонь поверх моей. — Но если кто-то увидит…

— Никто не увидит, — пообещала я.

Несмотря на лёгкое сопротивление, я помогла мужчине надеть лёгкий сюртук. Само собой, великий и ужасный верховный маг пытался убедить меня, что драконам сквозняк не страшен, однако я оставалась непреклонной. Повязку пришлось найти и надеть, чтобы лишний раз не провоцировать Деймоса. Трость, которую я принесла, он взял с недовольным видом, но не выбросил.

Мы вышли в коридор. Я взяла его под руку, и дракон не отстранился. Наоборот, его пальцы чуть сжались на моём локте, словно ища опору.

— Иди медленно, — коротко попросила, хотя внутри всё дрожало от счастья и тревоги. — Я буду описывать всё, что нас окружает. Так тебе будет легче привыкнуть и адаптироваться.

Ничего не ответив, меня попросту потащили вперёд. Лестница далась мужчине тяжело, что не удивительно, учитывая, сколько он провёл взаперти. Я чувствовала, как Деймос напряжён, как каждую ступеньку проверяет тростью, прежде чем поставить ногу. Но он шёл. Не жаловался и не просил вернуться. Шёл, стиснув зубы.

Стоило выйти на заднее крыльцо, как нам в лицо ударил тёплый, почти летний ветерок. На секунду я прикрыла глаза, наслаждаясь запахом распускающейся зелени, и услышала, как Деймос сделал глубокий вдох. Самый глубокий за всё время, что я его знала.

— Пахнет… — начал дракон и замолчал.

— Что? — спросила я.

— Жизнью, — закончил он. — Я почти забыл этот запах.

У меня сжалось сердце.

Мы вышли на дорожку, ведущую вглубь сада. Сад всё ещё был запущенным — я видела это каждый день из своего окна, — но сейчас, в утреннем свете, он казался не заброшенным, а таинственным. Дикий виноград обвивал беседку, кусты сирени уже набирали бутоны, а в старом пруду, что темнел в глубине сада, отражалось небо.

— Сейчас мы идём по гравийной дорожке, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно. — Слева от нас — старые яблони. Они ещё не зацвели, но уже покрылись почками. Скоро, наверное, будет очень красиво.

Деймос шёл, чуть приоткрыв рот, словно пробуя воздух на вкус. Трость скользила по гравию, иногда натыкаясь на камни, но он уже не спотыкался. Привыкал дракон и вправду невероятно быстро, заметно облегчая мне заботу о себе.

— Справа — клумба, — продолжила я. — Там растут какие-то цветы, я не знаю названий. Они жёлтые и оранжевые. Похожи на маленькие солнца.

— Бархатцы, — вдруг сказал мужчина, слегка принюхиваясь и наклоняясь над клумбой. — Это бархатцы. Их посадила моя мать. Она любила их за то, что они цветут до самых заморозков.

Мне не удавалось оторвать взгляд от Деймоса. На его лице сменялись эмоции, будто он оживал после долгого сна. При воспоминаниях о матери я заметила, как печаль оставила свой отпечаток. В робкой попытке поддержать, я крепче сжала пальцы на локте дракона.

— Они выжили, — сказала я. — Несмотря на то что за садом давно не ухаживали должным образом. Но это не помешало им выжить и начать цвести.

— Упрямые, — усмехнулся Деймос. — Прямо как ты.

Я не нашлась что ответить.

В таком неспешном темпе мы дошли до пруда. Я подвела дракона к старой скамье, стоящей под раскидистой ивой, и помогла сесть. Деймос опустился на скамью, вытянул ноги и откинул голову назад, подставляя лицо солнцу. Сама примостилась рядом, давая отдых гудящим ногам. Ветерок, скользящий по водной глади, стал прохладнее.