Книга Добрая мачеха, страница 92 – Даниэль Брэйн

— А обратно он возвращался?

Лука задумался, вытянул ногу, портянку вывесил на протянутой руке, и я от миазмов едва с лестницы не свалилась.

— Не буду врать, не видел, – наконец выдал он.

— Кого?

Я обернулась. Одна из постоянных клиенток, молочница из ближнего села, поднималась в комнаты, и Луку она столкнула со ступеньки, и не заметив.

— Родиона, – устало повторила я. Сбежал, украв у меня два таллира?

— Был, матушка! А ты чего брешешь? – замахнулась молочница на Луку. – Был, я, как молочко проверяла в холодной, его видела. Стоял во дворе, ждал чего-то.

— Когда?

— Так… темнело уже, – без запинки отозвалась молочница. Я спустилась, свернула к выходу на улицу.

Вот тут мы прятались, а Мелитина звала нас, и стучала тень, пророча нам, как утверждала Серафима, чью-то гибель.

Я стояла в дверях и притворялась, что отлично читаю по следам. Вон отпечатки подошв Митьки-сапожника, и даром что берет у меня одну из самых дешевых коек, вот уж про кого не скажешь ни «нищий», ни «сапожник без сапог». Бабы бегали в нужник и дети постарше. Раскачивалась сортирная дверь, показывая, что никого внутри нет, но недолго. Закончился ужин, и два мужика наперегонки кинулись мимо меня к отхожему месту. Один успел раньше, второй остался прыгать, я вздохнула и ушла в дом.

Мужики-постояльцы ложились рано, бабы копошились, убирая посуду и готовясь к вечернему портняжному бдению. Дарьюшка принесла и разложила на чистом сукно, я задержала ее и впустую спросила насчет Родиона. Бабы предсказуемо разделились: кто говорил, что был, кто спорил, что нет. Обычное дело, молочница могла и обознаться. Я, задавая бабам темп, бездумно тыкала иглой в ткань и то и дело попадала себе по пальцам.

Неясно зачем и неясно когда Антип дал Родиону деньги. Вернуть долг понадобилось сверхсрочно, и, вероятно, Василия, щедрого и не считающего четыреста тридцать таллиров чем-то значительным, Родион на столь крайний случай и приберег.

Едва живой, он пришел с долгом, и его встретили мы с Мелитиной. Старуха с клюкой – страшное дело, деньги она вырвала с мясом, а Родиона порадовала безвременной кончиной кредитора. Узнай он это чуть раньше, пришлось бы четыреста тридцать таллиров отбивать с боем.

Нет сомнений, в чью пользу был бы счет.

Я воткнула иглу в сукно и потерла все еще зудящее запястье. Старуха сильна, зараза старая, не дам окорот, она мне однажды голову клюшкой проломит.

Где Родион? Я обвела баб взглядом, но допрашивать повторно не стала, они только что перестали собачиться, был Родька-пропащий нонеча или не был, и затянули заунывную песнь. Меня от их воя в сон клонило, и сквозь пение я улавливала чуть слышный стук – Мелитина шастала наверху или Акулина перед свадьбой перебирала наряды. Было бы что перебирать…

Василий ссудил Родиону денег без расписки, пустое, но у Антипа к каждому чиху подколот счет. Родион соврал, где Антип взял деньги, возможно, не интересовался, возможно, Антип сбрехал. Но напрашивается, что он вообще не давал Родиону ни единого таллира.

Родион взял в долг у Василия, рассчитывая – совершенно точно рассчитывая! – отдать, Василий мог понадобиться для более крупной ссуды. Как Родион мог быть уверен, что деньги вернет, если принес их Антипу, или: зачем он пришел возвращать долг, которого не было никогда?