Книга Добрая мачеха, страница 90 – Даниэль Брэйн

Наше худое имущество отходило Фоке, и Антип сгоряча мог пригрозить матери сумой. Мелитина сожгла проклятую дарственную на моих глазах, и я удовлетворилась ее объяснением: при Антипе да Акулине ходить старухе с котомкой по дворам, а я ведь добрая, я прощу. Причина, по которой старуха удушила Антипа, очевидна.

Но Родион в сыноубийство не вписывается.

Мы перевалили пригорочек, спустились в куцую, голую рощицу. Половина дороги, я держусь, и темнота не сгустилась настолько, чтобы начать паниковать. Холодало стремительно, снегопад прекратился, поднялся ветер, острый слежавшийся снег летел по белым полям и врезался в кожу.

Родион сказался больным и ушел, когда Фока и Федор прессовали Антипа, и исход переговоров на тот момент был неясен. Родион чуть не сдох, добираясь сперва до Василия, затем возвращаясь к нам.

Он обещал Василию отдать деньги к вечеру, или то было для красного словца?

Два сапога та еще пара, выдохнула я с облегчением, различив в метели уже родные очертания. Разорившийся, опустившийся Антип, давно потерявший всякую надежду расквитаться с долгами, и Родион, у которого с самого начала ни черта не выходило. Полнейшная безнадега, да, но что еще их связывало так крепко, что Родион и после смерти Антипа тут шляется?

Я кивнула выскочившему из сарая мужику, отмахнулась от его сведений о хрячке, которого подыскали моей свинке и вроде как собирались привезти. Лошадь и телегу я оставила на попечение постояльцев, всяко лучше, чем я или Акулина, они позаботятся, и заторопилась в дом.

На сердце было неспокойно, но меня встретили тепло, детский визг, запах пирогов и ругань, тоже ставшая необходимой.

— Матушка! – не раздевшись, я влетела в кухню в самый подходящий момент: старуха замахнулась на нерадивую постоялицу, и я успела перехватить клюку. – Матушка, тебе лучше! А бить гостей, матушка, непотребно, – понизив голос до шепота, прибавила я и разжала пальцы.

— Да поучи меня! – каркнула старуха и в отместку пребольно зацепила меня за запястье рукояткой клюки. Из глаз полетели искры, я сдавленно вскрикнула, и Мелитина отдернула палку, но и только. – Тесто загубила! Кого в дом пускаешь, Марьяшка, а?

Бабы, сбившись в кучку, закудахтали, я, маскируя кривой улыбочкой боль, бедром вытолкала старуху в коридорчик и ногой прикрыла дверь. Благодарение Серафиме, Мелитина перестала источать ароматы, от которых, возможно, все мыши в доме и передохли.

— Ты мне чуть руку не сломала, старая дура! – прикрутив громкость до минимума, заорала я на старуху. Рука, хоть и горела, была цела, но воспитательные меры неизбежны. – Ополоумела?

Мелитина повинно прижала палку к груди, и во взгляде не было намека на раскаяние.

— А ну-ка дай! – приказала я и вырвала клюку. Не знаю, что старуха подумала, глядя, как я примеряю ее повторно к тому самому месту, где уже наливался синяк.

Я приложила клюку раз, другой, теперь повыше пострадавшего места, потянула, искоса глядя на Мелитину. Она, похоже, сочла, что я тронулась, и потихоньку отползала, ерзая спиной по стене. Я еще раз зацепила руку чуть ниже локтя, потянула.

Рука цела, но цапни старуха чуть сильнее!.. Старая кочерга.

— Матушка, Акулина замуж идет! – прекращая свои эксперименты и пряча клюку за спину, осчастливила я старуху, хотя догадывалась, что новость до нее уже дошла. – За Федора Кузьмича, радость какая!