Книга След пророчества, страница 88 – Людмила Закалюжная

Эрих усмехнулся, и в его усмешке промелькнуло что-то горькое.

— Можно было попробовать заглянуть через тебя, но ты приняла стикс.

— Жаль, — я разочарованно вздохнула.

— Но новости есть.

Я тут же встрепенулась.

— Трофимов уже в порядке и покинул храм Ковальского, — Эрих сделал глоток чая, на мгновение мне показалось, что он раздумывал, сказать мне или нет. А потом произнес: — Возможно, твой «раненый» напарник — это козырь, который Мишанин придержал для финального хода.

— Было бы неплохо, — радостно воскликнула я, но Эрих тут же развеял мое хорошее настроение.

— Это лишь мои предположения, — сказал он серьезно. — А вещатели тоже могут ошибаться. Будущее нестабильно: если человек поменяет решение, то оно мгновенно изменится. Поэтому на помощь Трофимова я бы сильно не рассчитывал. Будем справляться своими силами.

Эрих взглянул на наручные часы — старинные, с позолотой.

— Пора, — произнес он, поднимаясь.

И я последовала за бароном с приятным томлением в груди, когда его горячие пальцы обхватили мою ладонь.

Оказалось, Эрих продумал все до мельчайших деталей. Недалеко от черного входа нас ждало такси — старый автомобиль с поблекшими от времени фарами и царапинами на кузове. Его обшарпанный вид словно сливался с сумраком вечернего города. Машина высадила нас через три улицы в каком-то темном закутке, где узкие переулки терялись в тени.

Там барон пересел на другую потрепанную машину с выцветшей краской и слегка погнутыми боковыми зеркалами. Казалось, она видела немало приключений и много где поколесила. И вот мы отправились к бару «У слепого Отто». Узкие улочки мелькали за окном, изредка освещаемые тусклыми фонарями.

Все это время я молчаливо следовала за Эрихом. Мне не нужно было разрабатывать план, заниматься поисками отходных путей. Барон взял на себя основную роль, а я лишь подчинялась. Мои мысли то и дело возвращались к нему. Могло это быть чем-то большим, а не просто следствием того, что мы стали вынужденными напарниками? Хотелось верить, что первое, но… жизнь слишком редко преподносила мне подарки.

— Твоя мать… не расскажет Фрейдриху, что я ночевала у тебя? — спросила я, пока мы неслись по улицам Берлина. Они прямо кишели «коричневыми рубашками», которые словно крысы повылезали изо всех щелей. Посты стояли на каждом перекрестке, перед каждым районом — мрачные фигуры, застывшие в ожидании. Особенно полно их было перед Фридриксхайном.

Я сидела на заднем сиденье, чувствуя, как сердце бьется чуть быстрее от напряжения. Мне было велено опуститься на пол, когда на посту нас остановили, и я послушно прижалась к сиденью, стараясь не привлекать внимания. Эрих только показал документ, и его без вопросов пропустили.

— Нет, она ненавидит Вольтбрандта и все, что он делает с Германией, — ответил Эрих, не отрывая взгляда от дороги.

— Неожиданно, — удивленно хмыкнула я, глядя на профиль барона с какой-то жадной тоской. Словно хотела насмотреться перед расставанием. Успею ли я еще раз почувствовать его тепло? — Разве баронесса не ратует за чистую кровь?

Так и подмывало сказать, что она против пары-полукровки.

— Это другое, — тихо произнес Эрих. Его взгляд стал тяжелым, словно он погрузился в мрачные мысли. — Ты видела, что творилось на балу? Власть развращает. И не все чистокровные подобное поддерживают.