Книга След пророчества, страница 72 – Людмила Закалюжная

В просторной столовой я насчитала двенадцать аккуратно расставленных столов, накрытых белоснежными скатертями. Официанты у дверей мягко направляли гостей к их местам. Наш с Эрихом стол оказался в самом центре зала… Неожиданно, но не страшно. Главное — подальше от Фрейдриха. Вот и его усадили за стол в дальнем углу. Наверняка не просто так, а для наблюдения за гостями.

— Оберст фон Грейфен рядом с Фрейдрихом, — шепнул Эрих, галантно отодвигая для меня стул. — Я скажу, когда тебе к нему подойти.

— А как же доктор? — я кокетливо улыбнулась, чтобы со стороны это выглядело беззаботным флиртом. Хотя сердце колотилось так, будто рвалось из груди. Отец был здесь, в нескольких шагах, а я не могла даже повернуть голову, чтобы рассмотреть его.

— Позже, будет шанс, — пообещал барон и опустился на стул рядом.

Зал постепенно наполнялся гостями, их приглушенные голоса сливались в нарастающий гул. Именинник, герр Беккер, восседал на почетном месте в глубине зала у центральной стены, окруженный близкими друзьями, а остальные столы были расставлены вокруг него широким полукругом. Нашими соседями оказались несколько офицеров с миловидными фройляйн-полукровками. Они слишком громко смеялись и разговаривали, пытаясь перекричать общий шум.

Вообще, в зале царила непринужденная, почти развязная атмосфера. Лишь на одну пару — седовласого старика и светловолосую девушку, расположившуюся на подушке у его ног, — я старалась не смотреть.

Внезапно зазвенел хрусталь — кто-то стучал ножом о бокал, призывая к тишине. Гул в зале стих, уступая место напряженному ожиданию. С бокалом в руке поднялся герр Беккер.

— Друзья! — его низкий, хорошо поставленный голос легко заполнил пространство. — Благодарю вас за честь, оказанную мне в этот вечер. Пьем за будущее Германии — сильное, чистое и процветающее!

Гости дружно подхватили тост. Я машинально поднесла к губам бокал, вино показалось мне… слишком крепким. Алкоголь я не любила и пила крайне редко. Поэтому лишь сделала вид, что пью, а сама только смочила губы и отставила бокал.

Тосты потекли один за другим — за Вольтбрандта, за возрождение нации, за чистокровных. Каждое произнесенное имя, каждое звонкое слово отзывалось в моей душе ледяным эхом. Я ловила себя на том, что машинально сжимаю кулаки, и тут же заставляла себя расслабиться, снова и снова принимая маску легкомысленной фройляйн, очарованной зрелищем.

— А теперь — за наших прекрасных дам! — провозгласил кто-то из старших офицеров, и по залу прокатился одобрительный гул.

Эрих встретился со мной взглядом, и в его глазах мелькнуло нечто, похожее на предупреждение. Я поняла без слов. Собрав всю свою волю, я подняла бокал — тот самый, с невыпитым красным вином — и послала в сторону говорившего томную, полную ложного обожания улыбку.

— Ты великолепна, — тихо, так, что слышала только я, произнес Эрих, и в его голосе прозвучала неподдельная гордость.

В этот момент дверь из служебных помещений отворилась, и в зал, словно дым, вплыла процессия официантов с первыми блюдами. Началась раздача, и общее внимание на мгновение рассеялось: все переключились на еду. Это была наша минута.

— Сейчас, — едва шевельнув губами, сказал Эрих. — Пройдись до фуршета, будто выбираешь закуски. Оберст тоже подойдет.