Книга След пророчества, страница 19 – Людмила Закалюжная

Я попросила монахиню отвести меня к Трофимову и просидела у кровати не приходящего в себя напарника, пока за мной не пришла молоденькая монашка. Она проводила в кабинет к Ковальскому, где я при нем говорила с Мишаниным по телефону. Он повторил слово в слово, что сказал мне настоятель. Возможно, хотел больше, но не стал, видимо, не доверял польскому убедителю.

Итак, моим новым напарником стала Агнешка, инструкции остались те же. Утром мы отправлялись на поезде вВаршаву.

Тук-тук-тук… Колеса выбивали монотонный ритм, и глаза сами закрывались. Где-то на краю сознания я слышала, как Агнешка шуршит оберточной бумагой, убирая остатки еды в потрепанную кожаную сумку.

…Рано утром, когда первые лучи только касались земли, мы покинули собор и отправились на вокзал Белостока, где сели на поезд до Варшавы. Он ехал пять часов. От скуки я считала столбы за окном,а потом задремала. Агнешка молча вязала что-то из серой шерсти, крючок мелькал в ее руках, как лезвие.

После мы болтались по одному из привокзальных кварталов в ожидании своего поезда до Берлина, и я замечала в витринах магазинов — польские газеты и афиши кабаре с улыбающимися певицами.

У кафе «Под белым орлом» я замедлила шаг: из приоткрытой двери тянуло ароматом свежемолотого кофе и сдобным духом печеного миндаля. С каким удовольствием я бы заглянула сюда, но время уже поджимало, и мы вернулись на вокзал, чтобы сесть на поезд.

В купе второго класса, обитом потертым бархатом, пахло нафталином и пылью. Агнешка расстелила на столике платок и разложила еду: ломти ржаного хлеба, густо посыпанные тмином, копченую колбасу, нарезанную неровными кружками — видно, торопилась. Краковские бублики с маком положила отдельно, как драгоценность. Чай из термоса пах мятой и дешевым сахаром.

В Берлин мы должны были прибыть около восьми вечера. Все зависело оттого, как быстро мы пройдем польско-немецкую границу. Всю дорогу я пыталась скрыть волнение от Агнешки, порой она бросала на меня внимательные взгляды, все-таки чтецы очень проницательны. Хорошо, что мне выдали стикс, и еще двадцать таблеток про запас. Никто не знал, сколько у нас займут поиски артефакта.

А еще я должна спасти троих пропавших агентов Оккультного Бюро. Перед глазами встали фотографии и записи из дела.

Первое фото принадлежало Сергею Потапову, его кодовое имя — Хранитель, немецкое — Ханс Готтлиб. Мужчина тридцати восьми лет с густой темной бородой. На нем был отлично сшитый сюртук, а на левой руке — черная перчатка, под которой скрывался механический протез.

Из досье: маг-создатель, потомок династии военных инженеров. В Германии внедрился в общество «Туле» под видом аристократа-оккультиста. Последняя зашифрованная запись в дневнике: «Колокол звонит в Митте… они кормят его детскими голосами.»

Второй пропавший агент — Лидия Воронцова, кодовое имя — Сиринга, немецкое — Марга Шварц. Симпатичная светловолосая женщина двадцати девяти лет в элегантном платье с вышитыми маками. В руках она держала саксофон с гравировкой в виде нот, а на шее у Лидии висел кулон — двуглавый орел.

Из досье: маг-чтец, дочь замруководителя отдела Оккультного Бюро. Работала в берлинском оркестре. Перед исчезновением отправила шифровку: «Нашли след Ангела-Мучителя. Он здесь, под землей. Верь музыке...»