Онлайн книга «Змеелов. Гадючий остров»
|
Крик и плач. Знакомый плач, давно нарочно стертый из памяти, но так и не вытравленный. – Василе-о-о-о-ок! Он вскакивал, но под ногами больше не скрипели теплые доски родного дома: они сменялись влажными мостками, ведущими на погост. Он бежал по ним, силясь угнаться за угасающим голосом, но никак не мог догнать. После падал коленями на упругий изумрудный мох и рвал его, вспарывал ногтями, смешивая мягкую зелень с черной рудой болота. А женщина все звала, звала… – Василе-о-о-ок! – Я здесь! Вернись! Здесь! Я… Мама!!! Василек рванулся… и открыл глаза. Звенигласка сопела подле него, доверчиво прижимаясь всем телом. Ей тоже спалось хуже с каждым днем, что приближал срок разрешения. Но не так дурно, как Васильку. За окном еще не наметился рассвет – самое время подняться да проверить, как там сестра. Все ж они с колдуном устроились в чужом доме и не знают, где протекает крыша. Ну как надо помочь? Когда же в Костылевой избе нашлась одна лишь безумная Блажа, Василек весь похолодел. Стало быть, от волхвы сестра не вернулась. Вот и вышло, что уже к появлению дневного светила он отвязал лодку и правил вдоль берега, готовый то ли на части разорвать Иргу, то ли задушить в объятиях. Если отыщет… — Пропади оно все, – ругался Василек, до слепоты таращась в темноту. Много ли наищешь в такую рань да в одиночку? Но сидеть сиднем и ждать невмоготу: мало ли, вдруг буря застала сестру в лодке и отнесла к другому берегу? А если и вовсе утопила? Подмоги тоже не дозваться. Почти все заняты в своих дворах, а кому повезло пережить ливень без потерь, уже толпились у южного берега: туда в самую непогоду причалил чужой корабль. Видно, направлялись люди торговать, да встали на якорь, где смогли, спасая тюки с добром. Первак, как и полагается, первым встречал случайных гостей: с добром али с Лихом явились? Признаться, Васильку тоже страсть как хотелось узнать, кто там посетил Гадючий Яр. Хорошо, коли в самом деле купцы! Тогда он купил бы подарки Звенигласке и Ирге, авось на том и примирились бы. Но то после. Нынче же весла загребали густую, взбаламученную воду, а Василь шептал: — Матушка Жаба, укажи дорогу. Сбереги сестру, защити… Почитай, весь остров успел обогнуть Василек. Оставил позади приметную бухту и треснувший холм. Дневное светило вынырнуло из озера и с удивлением осматривало учиненный без его ведома беспорядок. Василь весь подобрался, готовый идти к волхве спрашивать, были ли у той просители. Но матушка Жаба вняла молитвам! Василек глазам своим не поверил, когда узнал в двух медленно движущихся вдоль берега фигурках сестру и колдуна. Последнему, признаться, не обрадовался: молился ведь только за Иргу, а Змеелова матушка Жаба могла бы и не беречь… Ну да что уж! — Ирга-а-а-а! Верно бают: из Лихобора не возвращаются. Уж точно не такими, какими уходили. Опознав человека в лодке, Ирга не скривилась и не вздернула нос, как случалось с ней весь последний год. Она вскинула обе руки, вытянулась стрункой и засмеялась. И показалось вдруг, что не хмурый, ершистый яровчанский перестарок стоит на берегу, а улыбчивая девчушка, что вместе с братом таскала пряники из тайного ларя бабушки Айры. А старушка, хоть и бранилась на внучат, всякий раз подкладывала гостинцы на то же место… Уставшие, насквозь мокрые и с ног до головы в болотной грязи, Ирга и Змеелов едва дождались, пока нос лодки мягко прошуршит по камышам. |