Книга Змеелов. Гадючий остров, страница 108 – Даха Тараторина

И вот добрались! Купцы! Как не поглядеть? Даже ершистая Ирга, привыкшая нос воротить от забав, в которых замешаны все яровчанские девки, и та места себе не находила от любопытства. Благо можно было не самой тащить семью ко двору старосты, а сделать вид, что согласилась проводить Звенигласку.

— А то разрешишься мне еще посередь дороги, – бурчала колдовка, доедая праздничный пирог.

— И я с вами! – встрепенулся Василек.

Он за столом сидел как кот сытый. Сестра с женою ладили – и сердце его заходилось от радости.

— Куда тебе! – испугалась зазнобушка. – Едва ноги не лишился!

Вас весело хлопнул себя по бедру:

— Так не лишился же! Всякому сестру-колдовку, так в Яре бы вообще бед не знали!

Укус, и верно, зажил так быстро, что Ирга диву далась. Колдовство колдовством, но язва словно затянулась раньше, чем она поднесла к ней ладони. А впрочем, Василек всегда был везуч: если и поранится о гвоздь али рыболовную снасть, то удачно, неглубоко и не занося заразы, а лечился легко. Раз свалился с яблони. Ирга решила: расшибся! Но покуда прибежала, брат уже стоял, опираясь о ствол, и растирал наливающийся на боку синяк. Следы от пояса старой Айры на заду и те дольше заживали.

Словом, на торг они отправились все вместе. Ирга только жалела, что не успела по такому случаю попариться в баньке да нарядиться. Надела бы праздничный передник да очелье, вышитые наручи да сапожки, что берегла и без повода из сундука не доставала, и… В мыслях почему-то всплыл образ Змеелова. Что бы сказал? Скривился и отпустил едкую шутку? Или поглядел бы так, как глядел, думая, что Ирга не замечает? Да и с чего вообще эти мысли о малахольном колдуне? Тот ясно сказал, что думал: пожалел, что не разложил девку ночью, когда та сама была не прочь. Стало быть, Змеелов – тот же Костыль, разве что малость умнее.

Нарядные вещички она все-таки из дому захватила, завязав в узелок. Пусть не сегодня, но, может, представится случай покрасоваться? Вот бы тогда Змеелов поперхнулся, на Иргу глядючи! А она бы косы за спину откинула и прошла мимо, будто его не замечая.

Страсть как хотелось кликнуть с собой колдуна! Наверняка ведь успел уже дойти с Залавой до околицы, вдоль и поперек истоптать луг за ней и убедиться, что никакая гадина там не ползала. Но нельзя. Вся придумка была того ради, чтобы в сторону Звенигласки колдун даже не смотрел. Тут же собрать их вместе – глупость несусветная.

Но одно дело по дороге у колдовки имелось. Коли Залава слово сдержала, то и Ирге следовало.

При свете дня поляна не внушала страха. Не ползали по ней тени, не мерцали золотые глаза в траве. Только козочка, жмущаяся к забору и не желавшая пастись там, где показалась змеевица, напоминала о встрече колдовки и чудища.

— Обождите здесь маленько. У меня к кузнецу дело есть.

Васильку со Звениглаской только дай время: обнялись, сели на траву. Жена склонила голову мужу на плечо, зашептала ласково.

«Ну и ладно, – подумала Ирга. – Ну и ладно, что у меня не так! У меня, может, еще лучше будет».

Завистливо вздохнула и зашагала к дому Буяна.

— Рябинка! – Потянулась погладить козочку, но та шарахнулась. – И верно, от меня же… пахнет.

Ирга украдкой оглянулась на Звенигласку. Если живность чует запах змеевицы, то не почует ли колдун? Да нет, навряд. Тогда бы ходил по дворам Яра, принюхивался денно и нощно. Но, пожалуй, баньку стоит все-таки протопить.