Книга "А в пятак?" Агентство услуг метаморфа, страница 33 – Анастасия Разумовская

Носков в сумочке не обнаружилось, колготки оказались насквозь мокрыми, а без них берцы ужасно натирали. От домов падали длинные тени, светлые стены крошек-пятиэтажек пылали алым светом заката. Я всё шла и шла по дороге из города.

Куда скрыться? Все мои приютские друзья находятся на дне общества, а дно столицы целиком под контролем Ужасного. Эх, если бы меня преследовали нравники, было бы легче. Тогда бы я спряталась или среди бездомных, или в ночлежке, или ещё где-то в преступной среде, где у меня, конечно, были связи. Но куда скрыться от того, кто является императором этой самой преступной среды? В высшее общество? Можно было бы, не вычисли Ужасный Гарра. Наверняка ведь уже просчитал всех его родственников и приятелей.

Конечно, муж мог мне закинуть сумму, и на эти деньги я могла бы снять хоть квартиру, хоть дом за городом. Ради спасения своей шкуры, честно, я бы наступила даже на гордость, но… Можно ли сомневаться, что снятие мною средств не пройдёт незамеченным для бандитов? Нет, не вариант. Рискованно. И это мне ещё повезло, что моя звонякалка сдохла в Евне. Думаю, в противном случае, они могли бы её отследить…

Ох ты ж!

Точно!

«Шалунишка»! Ну конечно! Лифтёры вряд ли стали скрывать, что мимо них проскочили настолько подозрительно быстрые посетители, и бандиты просмотрели камеры с парковки. Вот по номеру-то моей тачки и вышли на меня. А если сказать, что авто у меня угнали? Может, поверят?

Я остановилась.

Проспект Двао ужасно длинен. И с той и с другой стороны — пропылённые дома, на всю длину — трамвайные рельсы. Допотопные трамваи, лениво звякая, проползали по ним, как призраки далёкого прошлого. Уже зажглись фонари, хотя серые сумерки и не нуждались в дополнительном освещении. Если возвращаться, то лучше прямо сейчас, но…

Как я объясню, почему я в таком ужасном виде? Если даже я позвоню Гарру и попрошу его меня забрать, солгав, что мой автомобиль украли, то люди Ужасного непременно проследят и доложат, как я выглядела при встрече. А падение «Шалунишки» с моста вряд ли осталось замеченным, так что связать одно с другим будет несложно. Одним словом: палево. Всё это — палево. Ужасный наверняка начнёт рыть и наверняка докопается.

Но не скрываться же мне теперь всю жизнь?

И я в голос застонала. Глаша, ты — идиотка! Ну за каким псиным ароматом ты позвонила Гарру? Ох, рожки-единорожки! Это ж какой удобный случай инсценировать свою смерть пропал! Машину найдут, труп — нет, но понятно же, что пассажиры утонули. Если бы не этот мой звонок! И прости-прощай навязанный брак, здравствуй — новая свободная жизнь!

От этого расстройства мне остро захотелось писать. Но — увы — берег реки уже скрылся за домами, сомкнувшимися стенами друг с другом.

Я воровато огляделась, нырнула в ближайшую арку. Здесь был небольшой сквер с детской площадкой: качельки, ракеты, прудик для русалок, боксёрская груша в виде улыбающегося богатыря для орков, бункер для гномов с настоящим отбойным молотком, прикованным к входу чугунной цепью (чтобы не унесли). И кусты. Много-много снежноягодника.

А ещё: малыш.

Лет десяти, наверное. Толстый мальчик громко плакал на скамейке, и его острые ушки совсем сникли. Толстый эльф? А такое вообще бывает? Это не противозаконно?

— Эй, — позвала его я, — тебя мама не ждёт?