Книга "А в пятак?" Агентство услуг метаморфа, страница 31 – Анастасия Разумовская

И она поправила пружинистый локон. Гарр покосился на него, понаблюдал за прыгающей золотистой спиралькой.

— Глаша в состоянии позаботиться о себе сама. Сделать тебе коктейль с сельдереем?

— Ох, сынок, так не пойдёт! Какая разница: может или нет женщина позаботиться о себе? Это не значит ровным счётом ничего. Заботиться о жене — задача мужа. Мужчина — голова, а женщина — хвост. Вы женаты уже много лет, а воз и ныне там. Пойми: это — твоя истинная. Ты должен покорить её сердечко, влюбить её в себя до трепета в лодыжках!

Гарр попытался представить трепет в лодыжках, но не смог.

— Давай о чём-нибудь другом, ма? Как там Дирр, летает?

— Не переводи тему разговора! Твой брат ещё не встретил свою истинную пару, а если встретит, возможно, его истинная окажется драконицей. Твоя же — человечка. Ты не виноват в этом, милый, но мне непонятно то упорство, с которым ты игнорируешь судьбу. Человечки смертны, радость моя, и, к сожалению, они очень быстро стареют. Сколько твоей Глаше сейчас? Тридцать? Сорок?

— Двадцать три.

Гарр стиснул челюсти, чувствуя, как в груди разрастается жар, отвернулся, забросил в мялку сельдерей и нажал кнопку. Визг мотора на некоторое время прервал нотацию матушки, и эта пауза дала сыну возможность остудить внутреннее пламя и взять эмоции под контроль.

Подобные неприятные разговоры случались часто, буквально каждый её визит, и были до крайности обременительны.

— Совсем малышка! И всё же она скоро перестанет быть фертильна, Гарр, — как ни в чём не бывало продолжила драконица, едва мялка смолкла. — Ты понимаешь, что это значит? Если Глаша состарится, не снеся яйца, у тебя никогда не будет детей! Ведь в случае утраты истинной, дракон больше не может зачать…

— Ма.

Гарр перелил сельдерейный сок в высокий хрустальный стакан, добавил взбитые сливки и архон.

— Для продолжения рода Тририхов у вас есть Дирр, — заметил устало.

— Милый, у меня два сына. И я хочу внуков от обоих.

— Я не люблю Глашу, а Глаша не любит меня. Ты знаешь, что мы не выбирали друг друга, мам. Как ты представляешь себе процесс зачатия между людьми, которых совершенно не влечёт друг к другу? Прости, но это было бы изнасилование. Причём обоюдное.

«У меня на неё даже не встанет», — крутилось на его языке, но такие вещи матерям не говорят. Драконица закатила глаза, сдула с лица шаловливый локон. В алых лучах заката чешуйчатое платье, облегающее её роскошное тело, сверкало хризолитом.

— Я уже говорила тебе, Гарр: об этом позаботится сама метка истинности! Вам стоит лишь поцеловаться, понимаешь? Один раз преодолеть брезгливость и просто поцеловаться, всерьёз, а не в щёчку, и всё проснётся. Ты станешь единственным, кого твоя Глаша возжелает до потери пульса. А тебе не захочется вылезать из её постели. Таково свойство истинности, мой милый. Пробуди свою истинную любовь!

«Скорее истинное проклятье», — угрюмо подумал Гарр. Представил на миг, что его мир замкнётся на Глаше, и невольно содрогнулся.

— Это не любовь, мам. Это зависимость. А в конце — смерть, сумасшествие или депрессия после смерти истинной. Ты для меня такого хочешь? Через каких-то сто лет жизнь для меня перестанет иметь смысл.

Драконица изящно поднялась, подошла, провела ладонью по небритой золотистой щеке, заглянула в зелёные глаза.