Книга Стой, я не договорила!, страница 36 – Анастасия Разумовская

В любимой ученице моего козла прекрасно было всё: густые тёмные ресницы, загнутые вверх, длинные золотые локоны, грудь уверенного четвёртого размера, при этом красиво-шарообразная, тонкая-претонкая талия… Одним словом, я начала подозревать, что Степан бросил меня, когда встретил в своей жизни идеальную женщину. Не характером, конечно, но кто смотрит на характер девушки с такими формами?

К тому же Церсея умела одеваться просто, но со вкусом: она носила маечку под обычной клетчатой рубашкой, но это было так… сексуально… И тонкая витая цепочка золотилась между грудей, и такой же золотой браслет очень ненавязчиво оттенял изящное запястье…

Утром занятия закончились. Надо сказать, к этому времени меня уже вырубало, голова упала на руки, и я лишь старалась не захрапеть случайно. Похоже, Лунной академию назвали потому, что занятия здесь происходили по ночам.

И всё же, когда все, наконец, пошли на завтрак, я поплелась следом. Мы вышли в фойе, а затем вернулись в актовый зал, ставший обеденным залом. Он значительно сократился в размерах, превратившись во что-то вроде кофейни с низкими кирпичными сводами, большими лампами в бумажных абажурах-шарах и столиками, рассчитанными на двоих.

Я села к Ллою. Церсея заняла отдельный столик, а поклонники Берити сдвинули два столика и уселись вместе.

— Не возражаешь?

Ллой покосился на меня и буркнул что-то невнятное.

На пластиковых подносах лежали бумажные тарелки и одноразовые приборы. Рядом стояли бумажные стаканчики с коричневой этикеткой. Я взяла один из них, с недоумением покрутила в руках.

— Кофе, — прочитала буквы на изображении зёрен. — М-да, неплохо было бы сейчас американо… Хотя нет, утро, лучше ла…

Но я недоговорила: стаканчик вдруг потяжелел, и я едва не пролила на себя жидкость цвета горького шоколада.

— Чёрт, — пробормотала и понюхала.

М-м-м… средняя обжарочка… Арабика из Бразилии… Чуть-чуть робусты, но несущественно. То есть, получается…

Я дотронулась до тарелки.

— И глазунью с ломтиками бекона, пожалуйста.

Ой, надо было овсянку с сухофруктами… Но я была такой голодной, что лишь чудом не пожелала не бекон, а чего-нибудь поосновательнее. Я принялась есть.

— Ты можешь просто думать, — проворчал Ллой. — Достаточно коснуться тарелки и представить, что там лежит.

У него лежал бифштекс, немного пахнувший кровью. Довольно большой. Я оглянулась на ребят и увидела, что Берити грызёт голень индейки, а в стеклянном стакане перед ней что-то краснеет. Рыжуля кровожадно глянула на меня.

— Не бойся, княжнашка, это не человеческая. Пока, — сказала она и поиграла бровями, а потом ухмыльнулась.

— Ты уже учился здесь раньше? — спросила я Ллоя.

— Это невозможно. Нельзя дважды учиться в академии.

Понятно.

— А откуда тогда всё знаешь?

Парень покосился на меня из-под косматых бровей, нависающих над жёлто-карими глазами.

— Знакомый учился.

— А, то есть, нет запрета рассказывать, что тут и как? А то, понимаешь, боязно как-то нарушить то, о чём даже не знаешь.

— Запрещено, — буркнул Ллой.

И стал так ожесточённо грызть кусок полупрожаренного мяса, что я не рискнула потревожить одногруппника до самого окончания его трапезы.

— Слушай, а не знаешь, где здесь библиотека? — спросила его с деланным равнодушием.

Он вдруг закашлялся чаем. Обернулся и выпучился на меня.