Книга Отвергнутая целительница. Ошибка драконьего лорда, страница 63 – Ангелина Сантос

— Я не знаю, что с этим делать, — сказала я.

Правда вырвалась сама.

Рейнар застыл.

— С чем?

— С вами таким.

Его взгляд стал осторожным.

— Каким?

— Не холодным. Не высокомерным. Не тем, кого удобно ненавидеть.

Он дышал медленно.

Будто боялся спугнуть.

— Я могу молчать.

— Вы плохо это делаете.

— Могу учиться.

Я вдруг улыбнулась.

Совсем слабо.

Глупо.

Он увидел.

Конечно.

В его глазах что-то дрогнуло.

Не победа.

Надежда.

Вот этого я и боялась.

— Не смотрите так, — сказала я.

— Как?

— Будто я открыла дверь.

— А вы?

Я отступила.

Но он успел поднять руку.

Не схватил.

Не удержал.

Просто коснулся кончиков моих пальцев.

Легко.

Вопросом.

Я должна была отдернуть руку.

Сразу.

У меня было достаточно причин. Целый список. Можно было оформить в трех экземплярах, заверить Бертой и повесить на дверь палаты.

Но пальцы не двигались.

Связь между нами не вспыхнула — она вздохнула.

Тихо.

Больно.

С облегчением, которого я не просила.

Рейнар смотрел на наши руки.

— Я не имею права, — сказал он.

— Нет.

— Скажите отойти — отпущу.

— Вы и так почти лежите.

Его губы дрогнули.

— Скажите отпустить — отпущу.

Надо было сказать.

Я молчала слишком долго.

Он медленно переплел наши пальцы — не до конца, только коснулся, давая мне место вырваться.

И это оказалось хуже любого захвата.

Потому что выбор оставался мне.

Я ненавидела выбор, когда сердце вело себя как предатель.

— Рейнар…

— Я здесь.

Глупая фраза.

Опасная.

Он не был здесь три года назад.

А сейчас был.

Слабый, раненый, без доспехов, с глазами, в которых больше не было дворцового льда.

Я наклонилась, чтобы проверить печать. По крайней мере, сказала себе, что наклонилась именно за этим.

Он поднял голову совсем немного.

Наши лица оказались слишком близко.

Дождь бил по окну.

Лампа тихо потрескивала.

Где-то за дверью Каэл, наверное, молился всем богам, чтобы не пришлось врываться в палату.

— Это плохая идея, — прошептала я.

— Да.

— У вас рана.

— Да.

— Я ваш целитель.

— Да.

— Вы невыносимы.

— Знаю.

— И соглашаетесь слишком часто. Это подозрительно.

Он почти улыбнулся.

— Могу поспорить.

— Не смейте.

— Как прикажете.

Вот за это я и поцеловала его.

Или он меня.

Потом я много раз пыталась решить, кто первым перешел последнюю тонкую линию, но правда была неприятной: мы оба.

Поцелуй не был нежным.

Слишком много боли стояло между нами, чтобы нежность пришла первой. Слишком много невысказанного, позднего, злого, живого. Он коснулся моих губ осторожно, а я ответила резко, почти с вызовом, будто хотела доказать — себе, ему, прошлому, — что больше не та девочка, которую можно сломать одним словом.

Рейнар замер на мгновение.

Потом его рука поднялась к моей щеке.

Не удерживая.

Только касаясь.

И это осторожное прикосновение окончательно выбило у меня почву из-под ног.

Связь вспыхнула.

Не как раньше.

Раньше она была светлой и чистой, почти юной. Теперь — изломанной, горячей, опасной. Она прошла через грудь болезненной волной, задела старые края, сожгла воздух в легких. Я почувствовала его дракона — не как зверя, который тянется забрать, а как раненое пламя, вставшее на колени перед дверью, которую само когда-то сожгло.

Рейнар тихо выдохнул мое имя прямо в поцелуй.

И это вернуло меня в тело.

В разум.

В страх.

Я отстранилась резко.

Слишком резко.

Он сразу отпустил.