Книга Отвергнутая целительница. Ошибка драконьего лорда, страница 60 – Ангелина Сантос

— Я не переписываю. Я впервые говорю его честно.

Я замолчала.

Дождь за окном стал сильнее. Капли били по стеклу, будто кто-то мелко перебирал пальцами.

— Хорошо, — сказала я. — Говорите честно.

Он вдохнул медленно.

Я заметила, как боль прошла по его лицу, но он не остановился.

— За месяц до бала Совет получил сведения, что клан Черного Пламени хотят ослабить через истинную связь.

Я нахмурилась.

— Через меня?

— Да.

— Кто?

— Тогда я не знал. Теперь думаю, что дом Вартен был частью той же сети, но не главной. Возможно, Аркейны. Возможно, кто-то из Совета. Тогда мне принесли доклад: безродная целительница, связанная с главой военного крыла, станет рычагом. Ее можно похитить, купить, опозорить, обвинить в колдовстве против драконов, использовать как приманку или как повод признать меня слабым правителем.

— И вы решили облегчить им работу, опозорив меня сами?

Он закрыл глаза.

— Да.

Ответ был таким прямым, что я не сразу нашла, куда деть злость.

— Удобно, — сказала я. — Раз враги могли ударить, вы ударили первым. Очень стратегично.

— Я думал, если сделаю это публично, жестоко, окончательно, вы уедете. Двор потеряет интерес. Совет не сможет использовать вас против меня. Враги решат, что вы для меня ничего не значите.

Я смотрела на него, и внутри поднималась не прежняя боль, а новая.

Злее.

— А я? — спросила я.

Он открыл глаза.

— Что?

— Я должна была просто стать частью вашего плана? Пережить публичное унижение, разрыв связи, боль, шепот, дорогу в ночь — потому что вы так решили? Вы хоть на миг подумали, что можно было сказать мне? Предупредить? Дать выбор?

Он молчал.

Я шагнула ближе.

— Нет. Не подумали. Потому что вы были уверены: вам виднее. Генералу. Лорду. Дракону. А я — целительница, которую надо либо защитить, либо убрать с доски. Но не спросить.

Каждое слово било не только в него.

В меня тоже.

Потому что где-то глубоко, там, где жила девочка из дворца, всё еще пыталась понять: значит, он не просто стыдился? Значит, была причина? Значит, не все было таким пустым?

Нет.

Опасная дорожка.

Причина не отменяет выбор.

— Я был уверен, что поступаю правильно, — сказал Рейнар.

— Уверенность редко делает глупость благородной.

— Знаю.

— Теперь знаете.

— Да.

Он не отвел взгляда.

— Тогда я был молод, горд, окружен людьми, которые говорили, что любой удар допустим, если он сохраняет клан. И я боялся.

Слово прозвучало неправильно.

Слишком чуждо для него.

— Вы? — спросила я. — Боялись?

— Да.

— Чего именно? Что двор решит, будто у Лорда Черного Пламени есть сердце?

Его лицо дернулось.

— Этого тоже.

Я замолчала.

Рейнар продолжил тише:

— Я боялся, что однажды враги придут не за мной, а за вами. Что меня заставят выбирать между кланом, армией, границей и женщиной, которая стала важнее всего этого раньше, чем я успел признать. Я боялся, что выберу вас.

Сердце ударило больно.

Не красиво.

Не сладко.

Больно.

— А я боялся этого желания сильнее, чем врагов, — сказал он. — Потому что всю жизнь меня учили: лорд Черного Пламени не принадлежит себе. Его чувства — роскошь. Его слабость — чужое оружие. А потом появилась вы. С руками в крови, с травами в волосах, с упрямством, которое вы тогда еще прятали. И я понял, что если вы попросите меня остаться, я останусь. Если попросите не идти на войну, я захочу не идти. Если вас ранят, я сожгу не только виновных, но и закон, который помешает мне это сделать.