Книга Отвергнутая целительница. Ошибка драконьего лорда, страница 56 – Ангелина Сантос

— По шагам, — мрачно сказала я. — Он дошел до площади.

Рейнар едва слышно выдохнул:

— Предательство.

Берта улыбнулась.

— Добро пожаловать обратно, ваша драконья неразумность.

Мы подняли его в палату.

На этот раз он не спорил.

Это пугало.

Видимо, боль стала достаточно сильной, чтобы даже дракон понял: организм не участвует в его политических заявлениях.

Я сняла с него плащ, разрезала испачканную рубашку и проверила рану. Два шва разошлись. Крови больше, чем хотелось бы, но не смертельно. Пламя нестабильно. Связь раздражена — как и я.

Орвин остался у двери, не заходя дальше.

— Я подожду внизу, — сказал он. — Ящики занесут ваши ребята.

— Спасибо, — сказала я.

Рейнар посмотрел на него.

— За помощь.

Орвин удивился.

Я тоже.

Рейнар продолжил:

— И за то, что привезли ей компоненты, когда за вами следили.

Орвин стал серьезнее.

— Она важна для города.

Рейнар тихо сказал:

— Знаю.

Я резко затянула повязку.

Он дернулся.

— Случайно, — сказала я.

Орвин благоразумно ушел.

Каэл тоже исчез по моему приказу — проверять периметр и думать о своих ошибках. Берта забрала окровавленную ткань, бурча под нос что-то о мужчинах, у которых мозг находится в сапогах и потому часто уходит гулять отдельно.

Мы остались вдвоем.

Рейнар лежал молча, пока я накладывала новые швы.

Слишком молча.

— Если вы умерли от стыда, моргните, — сказала я.

Он моргнул.

Я не ожидала.

Почти уколола палец иглой.

— Очень зрелое поведение.

— Учусь.

Я продолжила шить.

— Это было безрассудно.

— Да.

— Опасно.

— Да.

— Глупо.

— Да.

Я остановилась.

— Вы будете просто соглашаться?

— Вы правы.

Горькие пилюли сегодня закончились? Потому что это уже какая-то новая форма пытки.

— Тогда зачем пришли?

Он посмотрел на меня.

Бледный, измученный, без привычного холодного щита.

— Я почувствовал тревогу.

— Мою?

— Не знаю. Возможно. После ящика. Потом Каэл сказал про Орвина и слежку. Я подумал, что если с вами что-то случится, пока я лежу здесь…

Он замолчал.

— Что? — спросила я.

— Я не переживу второй раз.

Игла замерла.

— Второй раз?

Рейнар закрыл глаза.

— Потерять вас.

Воздух в палате стал слишком густым.

Я заставила себя закончить шов. Еще один. Еще. Узел. Обрезать нить. Протереть кожу. Наложить состав.

Работа. Только работа.

— Вы не теряли меня, — сказала я. — Вы отказались.

Он открыл глаза.

— Да.

Опять это «да».

Без защиты.

Без гордости.

— Поэтому не используйте слово «потерял», — сказала я. — Оно делает вас жертвой обстоятельств. А вы сделали выбор.

Рейнар молчал.

— Я сделал выбор, — сказал он наконец. — Худший в моей жизни.

— Возможно.

— Не возможно.

Я убрала инструменты.

— Это не меняет сегодняшнее.

— Знаю.

— И не дает вам права ревновать.

Его лицо стало жестче — не от злости, от боли.

— Знаю.

— Орвин мой поставщик. Мой друг. Хороший человек.

— Он любит вас.

Я застыла.

— Это не ваше дело.

— Я знаю.

— Тогда зачем говорите?

Рейнар медленно повернул голову к окну.

— Потому что это правда. И потому что он смотрит на вас так, как я не позволил себе смотреть тогда.

Мне стало холодно.

— А как вы смотрели тогда?

Он не ответил сразу.

— Как трус. Когда никто не видел.

Я закрыла коробку с инструментами.

Внутри все снова дрогнуло — не от нежности, а от старой, злой, бессмысленной боли.

— Поздно, Рейнар.

— Да.

— Я не знаю, что вы хотите услышать.