Книга Отвергнутая целительница. Ошибка драконьего лорда, страница 3 – Ангелина Сантос

Потом Рейнар поднял правую руку.

На его ладони вспыхнул черный огонь.

— Разрываю.

Одно слово.

И меня разорвало вместе с ним.

Боль была белой.

Такой яркой, что я ослепла на несколько мгновений. Она прошла через грудь, горло, виски, позвоночник. Вырвала воздух. Сожгла сердце. Я почувствовала, как что-то мое, очень глубокое, очень нежное, вырывают без жалости и бросают на мраморный пол под чужие каблуки.

Я не упала только потому, что с детства знала цену падению.

Упадешь — добьют.

Мои пальцы сжались в складках платья. Ногти впились в ладони. На языке стоял вкус крови. В глазах горели слезы, но я не позволила им пролиться.

Зал смотрел.

Они все смотрели.

Драконицы в драгоценных диадемах. Лорды с золотыми перстнями. Чиновники, военные, придворные дамы, молодые наследницы кланов, которым я перевязывала руки после неудачных уроков магии. Слуги у стен, стражники у дверей, музыканты с опущенными смычками.

Все.

Я была не женщиной.

Я была представлением.

Удобным, красивым, жестоким.

Смотрите, как драконий лорд избавляется от слабости.

Смотрите, как целительница узнает свое место.

Кто-то прошептал:

— Бедная девочка.

Я почти улыбнулась.

Бедная?

Нет.

Бедной я была минуту назад, когда еще надеялась, что у Рейнара есть сердце.

Теперь у меня не осталось этой роскоши.

Рейнар опустил руку.

Черное пламя исчезло.

Связь оборвалась не полностью. Это было самое страшное. Ее нельзя было просто стереть, как чернильное пятно с бумаги. Разорванная истинная нить не исчезала. Она оставляла края. Рваные. Кровоточащие. Каждый вдох теперь цеплял их и причинял новую боль.

Я услышала, как он сказал:

— Двор может считать этот вопрос закрытым.

Вопрос.

Я была вопросом.

Не судьбой. Не парой. Не женщиной, которая три месяца спасала его солдат, спала по два часа и вытягивала яд из ран, пока пальцы не немели.

Вопросом.

В зале снова появился звук. Сначала тихий шепот. Потом шелест платьев. Потом осторожные смешки.

Музыканты, не зная, что делать, заиграли снова. Мелодия вышла кривой, почти жалкой.

Рейнар повернулся, будто собирался уйти.

Вот так.

Сделал свое дело. Разорвал. Унизил. Закрыл вопрос.

Во мне что-то успокоилось.

Не исцелилось — нет. Там, где была связь, осталась пустота с обожженными краями. Но под болью поднялось другое чувство. Холодное. Четкое. Почти светлое.

Я больше не ждала.

Ничего.

Ни его взгляда. Ни объяснений. Ни жалости. Ни того, что он вдруг обернется, осознает, поймет, шагнет ко мне и скажет: «Прости».

Такого не будет.

А если когда-нибудь будет, я уже не буду той, кто простит за одно красивое слово.

— Лорд Рейнар.

Мой голос прозвучал негромко.

Но зал услышал.

Наверное, потому что никто не ожидал от меня голоса. От отвергнутых обычно ждут слез, обмороков, просьб. Женщина, которую только что публично растоптали, должна исчезнуть тихо и благодарить за то, что ее не вытолкали вон стражники.

Рейнар остановился.

Медленно обернулся.

В его глазах мелькнуло что-то острое. Почти злость.

Как будто я нарушила правила.

Забавно.

Он разорвал мне душу перед всем двором, но правила нарушила я.

Я сделала шаг вперед.

Платье скользнуло по мрамору. Колени дрожали, но это видела только я. Со стороны, надеюсь, я казалась спокойной.

— Вы забыли кое-что забрать.

Я подняла руку и сняла с запястья тонкий браслет из черного золота.