Книга Врач для слепого дракона, или Не смотри на меня так, страница 23 – Олеся Герус

— Он сегодня лучше, — сказал Каэрн, не оборачиваясь.

— Да, — сказала Алина. — Я говорила ему об этом.

— Ты разговариваешь с ним.

— Всегда. Я со всеми пациентами разговариваю. Даже с теми, которые не могут ответить. Это важно — знать, что тебя слышат.

Каэрн молчал. Рука его не двигалась — по-прежнему лежала на морде Кайра.

— Он слышит, — сказал он наконец. — И понимает больше, чем кажется.

— Я знаю, — сказала Алина. — Я догадалась на второй день.

Каэрн наконец повернулся к ней. Не совсем — вполоборота, лицо обращено чуть мимо, но именно так, что ей было видно его лицо в утреннем свете. Он выглядел, как человек, который не спал — хотя она вчера слышала тишину за стеной. Может, тишина не означала сна. Может, тишина означала только то, что он лежал в темноте и не ходил.

— Ты уходишь через три дня, — сказал он. Это прозвучало как констатация, как то, что он держал в голове и хотел произнести вслух, чтобы проверить, как оно звучит.

— Да, — сказала Алина. Пауза. — Если рана будет в порядке.

— Она будет в порядке.

— Тогда — да.

Молчание.

Кайр открыл глаза и посмотрел на них обоих поочерёдно — белыми, слепыми, абсолютно всё понимающими глазами. Потом закрыл снова.

— Я покажу тебе библиотеку сегодня, — сказал Каэрн. — Ту часть, которую не видела. Там есть раздел по местным травам и лечебным практикам. Тебе пригодится — для дороги.

Алина смотрела на него.

— Пригодится, — согласилась она.

— После обеда.

— Хорошо.

Он кивнул и пошёл обратно к арке — так же, как пришёл, без колебаний, зная каждый камень. И Алина смотрела ему вслед и думала, что три дня назад она не могла представить, что будет вот так стоять во дворе, держать корзину с перевязочными материалами и смотреть ему вслед, и чувствовать — тихо, как что-то, что лучше пока не трогать — что уходить через три дня не так просто, как казалось утром третьего дня.

Кайр пошевелился рядом с ней. Большая чёрная голова медленно опустилась и легла — на каменные плиты рядом с её ногами. Не на неё. Рядом. Совсем рядом, в полуметре, так, что она чувствовала тепло, исходящее от него.

Алина посмотрела на него сверху вниз.

— Ты подслушиваешь, — сообщила она ему.

Кайр моргнул.

— Так и знала.

Она постояла ещё немного, чувствуя это тепло рядом с собой — тихое, живое, без всяких условий, — а потом улыбнулась, подняла корзину и пошла на кухню.

За спиной у неё лежал дракон и смотрел белыми глазами в серое утреннее небо. И Алина почему-то была уверена, что он думает о чём-то своём, драконьем — о том, что люди называют одним словом и не умеют объяснить.

О том, что бывает, когда кто-то чужой приходит и остаётся. И постепенно — очень постепенно, день за днём — перестаёт быть чужим.

На пятый день рана Кайра начала затягиваться так, как должна затягиваться порядочная рана — ровно, с обоих краёв одновременно, без нагноения и без той болезненной натянутости тканей, которая говорит о том, что организм борется с чем-то невидимым. Алина осмотрела её утром, потрогала края, прислушалась к дыханию дракона — спокойному, глубокому — и позволила себе почувствовать удовлетворение. Не радость, не гордость — именно удовлетворение, то сдержанное, рабочее чувство, которое приходит, когда понимаешь: сделано правильно.

Кайр смотрел на неё белыми глазами и, кажется, тоже это чувствовал. Или чувствовал что-то своё, что совпадало с этим по смыслу.