Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 39 – Юлий Люцифер

— На плане моих покоев.

— Южное крыло действительно холодное. У нее ночью был сильный приступ.

— Лекарь подтвердил?

— Леди Аурика...

— Леди Аурика не лекарь.

Он сжал пальцы на краю стола.

— Я знаю.

— Тогда зачем мы это обсуждаем?

Эйран медленно выдохнул. Я видела, как он заставляет себя говорить спокойно.

— Потому что Виверна три года была в плену. Потому что ее клятва, возможно, поставлена против воли. Потому что любое знакомое место может помочь ей восстановить память.

— И потому что это знакомое место находится в моих покоях.

— Я не предлагаю тебе покинуть спальню.

— Как щедро.

— Не надо.

— Что не надо?

— Говорить так, будто я пришел отнять у тебя дом.

Я посмотрела на него долго.

— Эйран, этот дом никогда не был моим. В этом и дело.

Он замолчал.

За окном по внутреннему двору проходили двое стражников. Их плащи блестели после дождя. Вдалеке, на башне, драконья фигура на карнизе шевельнула крылом.

Обычное утро в доме, где женщину пытались убедить, что одну комнату можно отдать без последствий.

— Восточная гостиная останется закрытой, — сказала я. — Если Виверне нужен свет, я распоряжусь открыть зимнюю оранжерею. Там тепло, там есть отдельный вход и достаточно места для лекарей.

— Оранжерея не связана с ее памятью.

— Зато не связана с моим унижением.

Он вздрогнул. Едва заметно.

Хорошо.

Пусть хоть одно слово дойдет без перевода на язык государственной пользы.

— Ты думаешь, я хочу унизить тебя?

— Нет. Вы хотите поступить разумно, удобно и сострадательно. Просто почему-то каждый раз разум, удобство и сострадание требуют, чтобы подвинулась я.

Он закрыл глаза.

— Ты права.

Опять.

Вчера эти слова удивили. Сегодня уже почти раздражали.

— Если права, уберите план.

Он посмотрел на стол.

Между нами лежали чертежи комнат, которые когда-то были не моими, потом стали почти моими, а теперь снова превратились в предмет обсуждения без меня.

Эйран взял план восточных покоев и сложил его пополам.

Потом еще раз.

Не разорвал. Просто убрал в ящик.

— Оранжерея, — сказал он.

Я не сразу поверила.

— Что?

— Подготовьте зимнюю оранжерею для дневного восстановления Виверны. Южные покои остаются за ней. Восточное крыло остается вашим.

Моим.

Слово прозвучало странно.

Не исцеляюще. Не победно. Но как маленький камень, положенный на край дороги, чтобы отметить: здесь я хотя бы не отступила.

— Благодарю.

Он посмотрел на меня устало.

— Не благодари за то, что должно было быть очевидным.

— Тогда не заставляйте меня добиваться очевидного.

Он принял и это.

Я уже повернулась к выходу, когда он сказал:

— Сэйра.

— Да?

— Сегодня к вечеру прибудет представитель рода Сольвейн. Старший брат Виверны. Он потребовал закрытого семейного разговора.

Я почти рассмеялась.

— Семейного?

— Да.

— С участием кого?

— Меня, Виверны, леди Аурики, его и...

— И вас, — договорила я. — Не меня.

Он не ответил.

Ответ был очевиден.

Я кивнула.

— Очень показательно.

— Я не соглашался на условия.

— Но рассматриваете варианты?

Он сжал челюсть.

— Ты будешь присутствовать.

— Как кто?

Вопрос вырвался быстрее, чем я успела сдержаться.

Эйран смотрел на меня долго. Слишком долго.

— Как моя жена.

Я почти поверила бы.

Если бы за его спиной в ящике не лежал сложенный план моих покоев.

— Посмотрим, вспомнит ли об этом род Сольвейн, — сказала я и вышла.