Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 159 – Юлий Люцифер

Марта проверяла это с особым удовольствием.

— Постучал, — докладывала она.

— Я слышала.

— Подождал.

— Марта.

— Я фиксирую прогресс.

— Не надо его фиксировать вслух.

— А как же протокол?

Однажды он пришел вечером, когда все уже разошлись.

За окном шел мелкий дождь. Лисса уехала к отцу за очередными бумагами. Марта ушла на кухню спорить с новой служанкой о том, можно ли хранить чернила рядом с вареньем. Я сидела в кабинете и читала письмо от женщины из южного рода, которая писала: “Мой муж говорит, что это семейная традиция, но после вашего указа я хочу понять, могу ли я отказаться”.

Эйран постучал.

Три раза.

Не громко.

— Войдите, — сказала я.

Он вошел с папкой и мокрыми от дождя волосами.

— Северная линия?

— Стабильна.

— Тогда что в папке?

— Проект перестройки брачных чаш Тальгардов. Хочу, чтобы комиссия проверила до утверждения.

Я взяла папку.

— Хорошо.

Он остался стоять у двери.

— И еще.

Я подняла глаза.

— Да?

— Сегодня год со дня нашего брака.

Я не сразу вспомнила.

Не потому что дата исчезла. Просто раньше она принадлежала дому Тальгардов, брачному браслету, платью для другой, боли под золотом. Теперь календарь стал шире.

— Да, — сказала я.

— Я не принес цветов.

— Хорошо.

— Не хотел выбирать вместо тебя, какие уместны.

— Очень разумно.

— И не принес подарка.

— Еще разумнее.

Он почти улыбнулся.

— Я принес только это.

Из внутреннего кармана он достал маленький ключ.

Не родовой.

Не башенный.

Обычный дверной ключ из темного железа.

Положил на край стола, не подвигая ко мне.

— Что это?

— Ключ от комнат в доме Тальгардов, где хранились твои вещи. Я приказал ничего не трогать после твоего ухода. Но приказ — не главное. Это уже не твои комнаты, если ты не хочешь. И не мои, чтобы хранить там твою жизнь. Ты можешь забрать все, что принадлежит тебе. Или прислать людей. Или велеть сжечь. Или оставить закрытым. Я не войду туда без твоего решения.

Я смотрела на ключ.

Не плакала.

Но что-то внутри стало осторожно тише.

В тех комнатах остались платья, книги, записи, вышитая шаль, несколько писем, которые я не взяла в ту ночь, потому что не знала, хочу ли помнить. Восточное крыло, за которое я спорила с Виверной. Комнаты, которые были не моими, пока я не ушла.

Теперь ключ лежал на моем столе.

Не как возвращение.

Как признание: дверь принадлежит тому, чья жизнь за ней.

— Спасибо, — сказала я.

— Я не жду ответа сейчас.

— Я знаю.

Он кивнул.

Потом посмотрел на табличку на двери кабинета. Через открытый проем из прихожей было видно мое имя.

— Хорошая табличка.

— Без золота.

— Очень грозно.

— Марта хотела добавить “стучать обязательно”.

— Стоило.

Я улыбнулась.

Не слабо.

Не почти.

Просто улыбнулась.

Он увидел.

И не сделал из этого больше, чем было.

Вот, наверное, почему я сказала:

— Чай будете?

Эйран замер.

На секунду в его лице появилось то, что раньше он спрятал бы за вежливой маской. Надежда. Осторожная, почти испуганная.

— Если можно.

— Можно.

Он не сел, пока я не указала на кресло.

Чай принесла Марта.

Посмотрела на нас обоих, на ключ на столе, на чайник, на дождь за окном.

— Сахар?

— Нет, — сказал Эйран.

— Вам и так жизнь сладкой не кажется, понимаю.

Я поперхнулась чаем.

Эйран опустил взгляд в чашку, но плечи у него дрогнули.

Марта ушла довольная.

Мы пили чай.

Не говорили о любви.