Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 156 – Юлий Люцифер

Когда хотела.

В первый раз, увидев эту фразу в документе, я рассмеялась прямо в кабинете государевой комиссии. Писец испугался, потому что уже знал: если я смеюсь над формулировкой, ее придется переписывать.

Но я сказала:

— Оставьте. Мне нравится.

Он так обрадовался, что поставил кляксу.

Дом у меня появился не сразу.

Сначала я жила в гостевом крыле храма Семигорья. Комната была маленькой, с белеными стенами, узкой кроватью и окном на сад лекарственных трав. Под утро там всегда пахло мятой, влажной землей и дымом от кухонной печи. После дворца Тальгардов, где каждое кресло помнило чужую родословную, это казалось почти роскошью.

Потом Арден Сэвар подписал распоряжение о выделении дома для комиссии по восстановлению женских записей. Не дворец. Не подаренный особняк. Рабочий дом у северо-восточного склона Семигорья, где раньше жили храмовые переписчики.

Двухэтажный, каменный, с облупившимися ставнями, заросшим садом и дверью, которая не закрывалась с первого раза.

Марта осмотрела его и сказала:

— Годится. Если выкинуть половину мебели, починить крышу, выгнать мышей и объяснить двери, кто теперь хозяйка.

— Двери?

— С людьми сложнее.

Через неделю на двери появилась табличка.

Не сразу та, которую я хотела.

Сначала мастер принес слишком пышную, с завитками, золотыми листочками и надписью “Государевая комиссия по делам носительниц редких даров”.

Я посмотрела на нее.

Мастер вспотел.

— Не подходит?

— Подходит для двери, за которой никого не будут слушать.

Он унес.

Вторая была проще. Темное дерево, ровные буквы, без золота.

СЭЙРА ЛИОРДАН

носительница пепельного пламени

комиссия по восстановлению имен и даров

Я провела пальцем по своему имени.

Никакой печати.

Никакого браслета.

Просто буквы.

— Нормально? — спросил мастер.

Я кивнула.

— Да.

Марта, стоявшая рядом с ведром и тряпкой, сказала:

— Наконец-то.

В первый месяц к нам приходили в основном те, кто боялся.

Женщины из малых родов, чьи бабки “служили башням” и умерли слишком рано. Дочери драконьих домов, которым перед свадьбой стали задавать вопросы о “совместимости дара”. Служанки, переписчицы, вдовы, сестры, иногда мужчины, которым было стыдно и которые приносили старые письма, не поднимая глаз.

Лисса принимала документы.

Она оказалась прекрасна в этом деле.

Не потому что стала резкой или похожей на меня. Нет. Лисса оставалась мягкой. Просто теперь ее мягкость перестала быть способом исчезать. Она могла посадить испуганную женщину за стол, налить ей чай, дать платок, а потом тихо спросить:

— Кто подписал? Покажите, пожалуйста, вторую страницу. Да, мелкий почерк тоже важен.

И люди показывали.

Через два месяца Лисса сама написала проект инструкции для семейных поверенных: как проверять брачные договоры на скрытые магические приложения.

Название у нее было скучное.

Марта предложила свое:

“Куда они прячут гадость”.

В печать, конечно, ушел первый вариант.

Но в доме все называли инструкцию по Мартиному.

Марта получила отдельный стол.

Она долго сопротивлялась.

— Мне не нужен стол. Я не писарь.

— Вы свидетельница комиссии, — сказала я.

— Это вы придумали, чтобы я не могла уйти.

— Да.

— Нечестно.

— Учусь у государства.

Она села за стол и в первый же день разложила на нем тетрадь, перья, коробку с пуговицами, лекарскую мазь, иголки, три ключа и засушенный розмарин, который пересадила из моего старого горшка.