Книга Ненужная запасная жена драконьего канцлера, страница 127 – Юлий Люцифер

Я положила левую ладонь на медную жилу к старой дождевой системе.

Правой не могла. Правая уже была раной.

— Открывайте воду! — крикнула я.

Капитан Ройс бросился к стене, где торчал старый рычаг. Потянул. Не сдвинул.

— Заржавел!

Эйран не мог отвлечься. Агата держала контур. Драммонт рванулся, пытаясь освободить рукав. Я одной рукой держала жилу, и пепельное пламя уже шло через меня тонким, больным током.

— Марта бы справилась, — вырвалось у меня.

Из коридора раздался голос:

— Конечно, справилась бы.

Марта вошла в хранилище с Тавином.

Тавин был в пыли, с рассеченной бровью и таким довольным лицом, будто ворвался на семейный праздник. Марта держала в руках железный крюк.

— Вы что, без меня опять все ломаете?

— Рычаг! — крикнул Ройс.

Марта подошла, вставила крюк в основание, уперлась ногой в стену.

— Тяните, капитан. Не любуйтесь.

Они дернули вместе.

Рычаг сорвался с ржавым визгом.

Под полом загудело.

Сначала ничего.

Потом по третьей медной жиле ударила вода.

Холодная, старая, с запахом подземных труб. Она прошла по каналу под моей ладонью, и пепельное пламя дернулось, но не ушло в меня. Эйран удерживал масло. Агата держала границу. Тавин, не задавая вопросов, бросился к Драммонту и скрутил ему вторую руку.

— Попался, бумажная крыса.

Драммонт задыхался, но все еще улыбался.

— Вы... думаете... это конец?

Тавин ударил его лицом о край стола.

— Нет. Но мне стало легче.

— Тавин! — рявкнул Эйран.

— Он живой!

Вода пошла сильнее.

Черный огонь в чаше начал проседать. Не гаснуть — отделяться. Черное уходило в боковой слив, где Агата сразу накладывала храмовую запирающую печать. Серое оставалось в чаше, тихое, почти незаметное.

Остаток пламени Нимеи больше не работал фильтром.

Он просто лежал на дне.

Я убрала ладонь только тогда, когда Агата сказала:

— Достаточно.

Ноги не удержали.

Я села прямо на пол хранилища.

Мокрый, холодный, грязный.

Плевать.

Эйран отступил от чаши и тоже едва не упал, но Тавин успел подхватить его за плечо.

— Не красиво, брат. Но жить будешь.

— Ты ударил задержанного.

— Он заслужил.

— Это не аргумент.

— Зато приятное воспоминание.

Марта подошла ко мне, присела и посмотрела на мою руку.

— Ну что, опять повязку портить?

— Похоже.

— У вас талант.

— Сомнительный.

Она достала ткань.

Я посмотрела на чашу.

— Агата?

Настоятельница осторожно накрывала остаток пламени Нимеи чистой серебряной крышкой.

— Он свободен от северной линии.

Я закрыла глаза.

Не плакала.

Пока нет.

Снаружи, далеко над нами, крики города стали тише. Черный огонь в северной башне еще горел, я знала. Но теперь он лишился фильтра. Либо начнет пожирать сам себя, либо Драммонту придется искать другой способ.

Драммонт лежал у стола, связанный храмовой линией и рукой Тавина. Кровь текла с его рассеченной губы.

Он смотрел на меня снизу вверх.

— Город все равно попросит вас, госпожа Лиордан.

Я устало посмотрела на него.

— Возможно.

— И что вы ответите?

Марта затянула повязку, и я поморщилась.

— Сначала поем. Потом решу.

Тавин расхохотался.

Даже капитан Ройс улыбнулся.

Драммонт не оценил.

А мне вдруг стало легче именно от этой глупой, неподходящей фразы. Потому что мир, в котором женщина может сначала поесть, а потом решать судьбу башен, уже чуть лучше того, который вы построили, лорд Драммонт.