Книга Невеста для Маршала, страница 57 – Лия Валери

Я моргаю:

— Какая?

— Ты же хотела настоящей любви? Ну вот, нашла.

Сердце замирает.

— Что?

— Маршала. – Вайс ухмыляется. – Это же очевидно.

— Это не... мы не... – слова путаются на языке.

— Маниша, – он внезапно становится серьёзным. – Ни одна женщина не стала бы сидеть у кровати человека, к которому безразлична.

Я открываю рот, чтобы возразить, но...

Но что я могу сказать?

Что делала это из чувства долга? Из жалости?

(Кир)

Тьма.

Сначала только она – густая, бездонная, как космос между звёздами. Потом – первые проблески сознания. Глухой звон в ушах, будто я нахожусь под водой.

Где я?

Память возвращается обрывками, как кадры разорванной голограммы: лиловые джунгли, пропитанные запахом гниющих плодов, крики моих бойцов, смешавшиеся с воем кел'тари, вождь с костяными украшениями, его рука с биожало, жгучая боль, расползающаяся по шее.

Я должен был умереть.

Но лёгкие наполняются воздухом. Сердце бьётся.

Значит, жив.

Сознание цепляется за этот факт, как за спасательный трос.

Я заставляю себя открыть глаза.

Свет.

Резкий, беспощадный, режущий мозг на части. Комната плывёт передо мной, очертания мебели двоятся. Знакомый потолок с деревянными балками.

Мой дом. На Бейросе.

Как...

Из открытого окна доносится смех.

Женский.

Узнаю в нём голос Саши.

Её смех звучит так... непривычно. Лёгкий, беззаботный, родной. В памяти всплывает этот голос. Он успокаивал и обещал, что всё будет хорошо. Сон или правда?

Стиснув зубы, пытаюсь приподняться. Тело не слушается – каждая мышца кричит болью и слабостью.

Вставай, маршал. Это приказ, – твердит мой внутренний голос, не признающий поражения и слабости.

Сначала – перекат на бок. Потом – на живот. Руки дрожат, когда упираюсь в матрас. Один рывок – и я на ногах.

Мир кружится, тёмные пятна пляшут перед глазами. Но я держусь.

Шаг. Ещё шаг. Окно.

Хватаюсь за подоконник, пальцы впиваются в дерево.

За окном вечер, солнце садится, окрашивая всё оранжевые и лиловые оттенки.

И Сашу, она лёгком летнем платье, которое прилипает к мокрой коже, и Вайса, который держит садовый шланг, обливая мою жену. Брызги воды блестят на её плечах. Она смеётся, отбегает, но поскальзывается на мокром песке.

Идиот.

Руки дёргаются, я едва не падаю от рывка, челюсть сжимается так сильно, что зубы скрипят.

Вайс наклоняется, помогает ей подняться. Его руки – слишком долго на её талии.

Слишком.

Долго.

Что-то горячее и едкое подкатывает к горлу. А я ещё спас его, а он теперь к Саше подкатывает. Внутри поднимается волна злости. Только тело слушается с трудом. Чувствую себя беспомощным ребёнком.

Ревность?

Нелепо.

Я не имею на неё прав. Но это не останавливает ярость, которая разливается по жилам, жжёт изнутри.

Вайс поднимает голову – и замечает меня.

Его улыбка гаснет. Он резко отпускает Сашу.

А она...

Она оборачивается. Наши взгляды встречаются через стекло.

Её глаза – такие живые – расширяются.

— Кир! – слышу, как она кричит моё имя. Срывается и бежит в дом.

Я отступаю от окна, но слишком поздно.

Дверь распахивается с такой силой, что она ударяется о стену.

Саша врывается внутрь, запыхавшаяся:

— Ты... ты встал! – её голос дрожит, но не от страха. От чего-то другого.

Она протягивает руку, чтобы помочь.

Я отшатываюсь:

— Я справлюсь сам.