Книга Невеста для Маршала, страница 54 – Лия Валери

— Сколько... – начинаю я, но голос предательски дрожит.

— Часы? Дни? – медик пожимает плечами. – Трудно сказать. Его организм уже борется. Нейротоксин очень ядовитый. Радуйтесь, что он вообще жив. На восстановление уйдёт не меньше месяца.

Они уходят, оставив меня одну с ним.

Тихо.

Только его дыхание и крики ночных существ за окном.

Я осторожно касаюсь его руки, сжимаю пальцы.

— Ты обещал вернуться, – шепчу. – Так что просыпайся, маршал.

И, словно в ответ, его пальцы слабо шевелятся под моими.

Всего на миг, но мне хватает, чтобы понять, что он меня чувствует, а может, и слышит.

Тени уже сгущаются в углах комнаты, когда я замечаю, как мои пальцы сами собой сжимают его руку. Его кожа горячая, почти обжигающая, а подушечки пальцев ощущают слабый, но ровный пульс.

Главное жив. Главное дышит. Значит, борется.

Я повторяю это как мантру, пока глажу его ладонь большим пальцем. Его руки – такие грубые, покрытые шрамами и мозолями – сейчас безвольно лежат вдоль тела. Я перебираю каждый палец, будто пытаясь передать ему свою силу, своё тепло.

Проснись. Пожалуйста.

Дверь скрипит.

— Дитя, тебе нужно отдохнуть, – голос Марики звучит мягко, но настойчиво.

Я даже не оборачиваюсь, только качаю головой:

— Не могу.

Она вздыхает и подходит ближе. В её руках – деревянное блюдо с дымящейся коричневой жидкостью. Запах резкий, горький, с нотками кореньев и чего-то цветочного.

— Тогда помоги мне, – говорит она, опускаясь на колени у кровати.

Я отодвигаюсь, давая ей место.

Марика аккуратно опускает в жидкость странные листья – тёмно-фиолетовые, с серебристыми прожилками. Они тут же темнеют, впитывая влагу.

— Что это? – спрашиваю я, наблюдая, как она бережно прикладывает их к его запястьям, где пульс прощупывается лучше всего.

— Трава предков, – её пальцы двигаются уверенно, будто она делала это сотни раз. – Она вытягивает яд.

Листья прилипают к его коже, словно живые. Марика закрывает глаза и начинает напевать что-то на языке, который я не понимаю. Её голос – низкий, хрипловатый – заполняет комнату, переплетаясь с шумом джунглей за окном.

Я сижу, затаив дыхание, не решаясь прервать ритуал.

— Держи, – вдруг говорит Марика, протягивая мне оставшиеся листья. – На лоб.

Я киваю и осторожно прикладываю влажную массу к его горячему лбу. Кир морщится, его дыхание на секунду сбивается.

— Это нормально? – тревожно спрашиваю я.

— Значит, работает, – Марика продолжает напевать, а её пальцы рисуют странные знаки в воздухе над его грудью.

Я сжимаю его руку сильнее, шепчу:

— Держись...

Листья на его лбу темнеют на глазах, будто впитывая не только пот, но и саму болезнь. Через несколько минут Марика замолкает и открывает глаза.

— Теперь ждём, – говорит она просто.

— И... это поможет?

— Помогает, но не всем, – её тёмные глаза становятся непроницаемыми. – Но Кир сильный. Он справится.

Я замираю, понимая, что передо мной – не просто экономка.

— Ты... хорошо его знаешь?

Марика улыбается, и в этой улыбке – целая жизнь, которую я не могу даже представить.

— Я знаю всех маршалов этого дома, дитя.

Она встаёт, оставляя меня с Киром и этими словами.

А я остаюсь. Сжимаю его руку. Слежу, как листья постепенно чернеют.

И жду.

Пятый день.

Я просыпаюсь от собственного кашля – горло пересохло, будто надышалась пеплом. Голова тяжёлая, тело ломит от неудобной позы – я снова заснула в кресле у его кровати.