Книга Развод с драконом, или попаданка в теле истинной, страница 32 – Настя Савельева

— Господин… Ариэла никогда не была вашей Истинной.

Удар. Тупой и оглушающий. Словно мне в солнечное сплетение врезали кулаком, обернутым в свинец.

Весь мир на секунду уплывает в белую пелену.

— Что? — единственное слово, которое я могу выдавить.

— Ее связь с вами была фальшивкой. Искусственной конструкцией. Темной магией высокой силы. Я нашла следы… — Линда замолкает, бросая взгляд на Илву, полный невыразимой жалости. — Следы вмешательства из Ворренгара. Целью было ослабить вас, господин. Посадить рядом куклу, или шпионку.

Эонис. Мой милый братец.

Ярость поднимается по горлу, я был слеп. Ослеплен ее красотой, ее подобострастием, ее сладкими речами. Я, дракон, правитель Ущелья, позволил надеть себе на шею бархатную удавку.

Мои челюсти сжимаются так, что сводит скулы.

— В день ритуала, — Линда не дает мне утонуть в этом ядовитом потоке, возвращая в реальность, — искусственная связь, столкнувшись с силой подлинного, древнего обмена, разрушилась. Как стекло о камень. Ариэла… ее, вероятно, отбросило магической отдачей. Или она бежала, испугавшись разоблачения. Но суть не в ней.

Линда делает шаг вперед, ее палец указывает на Илву, но смотрит она на меня.

— Ваша настоящая Истинная, господин, та, что была связана с вами с самого начала, это девушка по имени Илва. Та самая, которая бежала от вашего брата. Она и была носительницей того самого дара. И она, загнанная им в угол, пошла на этот ритуал добровольно. Она стерла себя, чтобы ее тело, ее «сосуд», заняла чужая душа. Принимающая. Та, что сейчас здесь.

Я медленно, очень медленно поворачиваю голову. Смотрю на Илву.

Или кто она, черт возьми?

Я смотрю на ту, что танцевала со мной на балу, от которой исходила искра, зажигающая воздух.

На ту, что упрямо села обедать с сиротами, бросив мне вызов.

На ту, чьи губы в миллиметре от моих пахли корицей и отчаянием.

Всё встает на свои места с леденящей, неумолимой ясностью.

Ее «дерзость» — это не дерзость. Это инакость. Душа из другого мира, где не кланяются драконам.

Ее уверенность в ответах — это прорывающиеся воспоминания настоящей Илвы, эхо, встроенное в плоть.

Ее страх и её странная сила — две сущности в одном сосуде.

И эта связь… этот ток, эта невидимая нить, что рванула между нами в танце и в ванной, когда я увидел в её памяти Эониса… Это была не иллюзия. Не игра воображения.

Это работала наша связь. Моя связь как дракона с моей Истинной. Не с телом. А с той, чья душа сейчас в нем обитает. Мой магнетизм, моя сущность будили отклик, в котором сплетались боль прежней Илвы и личность новой.

Её порыв в карете, её тяга ко мне… это был крик о спасении двух душ сразу.

Гнев на Ариэлу, на брата, на всю эту паутину лжи всё еще пылает во мне ярким, ядовитым пламенем. Но поверх этого пламени пробивается что-то иное.

Я отрываюсь от кресла, и шаги гулко отдаются в пустом зале. Подхожу к ней. Она не откидывается назад, не пытается бежать. Она смотрит снизу вверх, и в её глазах я вижу всё: животный ужас, облегчение от конца лжи, и ту самую упрямую искру.

Я останавливаюсь перед ней, моя тень накрывает ее полностью.

— Так кто же ты? — мой голос звучит тихо, — Не Илва из Ворренгара. Ты та, кого призвали. Как тебя звали там?

Она замирает. Глаза её широко распахнуты, а губы слегка приоткрыты. В них читается внутренняя борьба.