Книга Александрин. Яд его сердца, страница 140 – Валерия Чернованова

Горькую, смертельную правду.

Когда карета остановилась возле двухэтажного особняка на улице Ла Рийер, её светлость, изнывая от нетерпения, не стала дожидаться помощи кучера. Подобрав пышные юбки, выскочила из кареты и поспешила в дом, переполняемая радостным возбуждением. Не обращая внимания на приветствия слуг, стремглав взбежала по лестнице. Замерла на самой верхней ступеньке, гадая, где же находятся хозяйские покои.

У дверей, украшенных искусной резьбой, Опаль снова остановилась. А когда толкнула створки, поняла, что очутилась в будуаре маркизы. Из него прошла в смежную спальню и окинула комнату заинтересованным взглядом. В дальнем углу заметила большое напольное зеркало. Опаль не сумела отказать себе в удовольствии ещё один раз полюбоваться на лицо заклятой соперницы.

Которая наверняка сейчас скулит, как побитая собачонка, и молит о пощаде. А может, уже мечтает о спасительном забытье.

— Ваша светлость, господин, узнав, что вы вернулись, искал вас, — раздался за спиной звонкий голос служанки.

Д'Альбре улыбнулась. Всё складывалось как нельзя лучше.

Обернувшись к курносой, пышногрудой девице, жестом подозвала ту к себе.

— Помоги-как мне раздеться. И покажи все мои сорочки.

Присев в реверансе, служанка достала из шифоньерки сложенную аккуратными стопочками одежду для сна. Остановив свой выбор на фривольной полупрозрачной сорочке с глубоким декольте, отороченным по краю тончайшим кружевом, Опаль позволила себя раздеть. Велела распустить волосы. Пренебрежительно кривясь, наблюдала за тем, как служанка вытаскивает шпильки из смоляной копны, которую её светлость всегда находила слишком вульгарной. Как и пухлые, чересчур яркие губы Александрин. По мнению герцогини, истинная красавица, в жилах которой течёт голубая кровь, обязана быть светловолосой, на худой конец — рыжей.

А обладать иссиня-чёрной шевелюрой — это для простолюдинок. Но, похоже, его светлости нравилось…

Почувствовав укол ревности, Опаль тряхнула головой, прогоняя неприятные мысли о ненавистной провинциалке, и поспешила на свидание со своей следующей жертвой.

Девушка бежала тёмными коридорами, слыша, как в груди от волнения и предвкушения замирает сердце и губы сами собой растягиваются в торжествующей улыбке.

Завтра. Завтра она уж точно позабудет о нём. А сегодня в последний раз уступит своим чувствам и зову плоти.

— Моран! — Опаль просияла, заметив Стража, показавшегося на другом конце окутанной сумраком залы. — Мне сказали, ты меня искал.

Не в силах бороться с влечением, бросилась навстречу магу, неподвижно замершему в полумраке, и прильнула к его твёрдой, мускулистой груди. Зажмурилась, с удовольствием вдыхая почти позабытый запах, который когда-то сводил её с ума.

А подняв на де Шалона взгляд, ласково прошептала:

— Я так скучала. — Потянулась за первым поцелуем.

Но их губы так и не соприкоснулись.

Стоило девушке заглянуть в лицо колдуна, как радость поглотила тревога, стремительно перерастающая в страх. В чёрном омуте его глаз царил холод, пронизывающий, опасный. Способный заморозить и сердце, и душу.

— Моран? — повторила Опаль дрогнувшим голосом. Почувствовав неладное, попыталась отстраниться, вырваться из объятий Стража.

И тут же вскрикнула, ощутив, как ледяные пальцы с силой впиваются ей в плечи.