Книга Охотники и чудовища, страница 85 – Валерия Чернованова

Погасив свечу, я закуталась в одеяло, как в спасительный кокон, и закрыла глаза с твердым намерением уснуть вот прямо сейчас. Прямо сейчас, увы, уснуть не получилось, но постепенно, изможденная беспокойным роем мыслей наконец начала погружаться в некое подобие забытья. Чтобы вскоре из него вынырнуть, ощутив сильные, жесткие пальцы на своем горле и яростный, хриплый шепот:

— Ты подвела меня! Обманула и предала! Так понравилось кувыркаться с де Гортом? Лживая шлюха!

Проиграть оказалось даже проще, чем он предполагал. Филиппа была права, ему не следовало впадать в крайности и доводить себя до того состояния, в котором он пребывал вчера ночью после многочасовых тренировок. Еле на ногах держался, а короткий беспокойный сон, в который погрузился, чтобы подняться уже на рассвете, едва ли помог восстановиться. Прикажи ему Рейкерд пройти через очистительный огонь сегодня до сражений, и он бы и оружие не сумел взять в руки, не то что вступить в бой с другими лордами.

Но тренировки помогали отвлечься, не думать. О сумасбродной выходке Паулины, которая уже не знала, как извернуться, лишь бы привлечь к себе внимание. О Филиппе, которую не сумел выбросить из головы даже узнав, что она не невинна. Еще и на свою беду пригласил наину на свидание. Якобы чтобы проверить, ведется ли за ней слежка. На самом же деле он просто хотел провести с ней время вдали от других невест. И, шерт побери, ему это понравилось. Понравилось быть с ней, несмотря ни на что.

Жаль, у такого приятного дня оказалось такое паршивое окончание.

Мэдок понимал, де Морсан не пыталась лишить себя жизни. Намеренно подгадала время, когда за ней должна была явиться служанка, чтобы пригласить госпожу на обед. Да и выбранное ею зелье действовало медленно. Паулина была слишком себялюбива, чтобы причинить себе реальный вред.

И тем не менее винил он не ее, а себя. Это он допустил случившееся с де Морсан, его и вина. Сначала выделял ее среди других наин, потом, когда в его доме появилась Филиппа, всего за каких-то пару недель напрочь забыл о своих планах жениться на Паулине.

Он изначально допустил ошибки, за которые теперь и платил.

Чтобы в будущем избежать новых конфликтов, постарался окружить невест вниманием. Их всех, никого особо не выделяя. Хоть взгляд всякий раз невольно убегал к голубоглазой бунтарке, стоило им оказаться рядом. Цеплялся за тонкие черты лица Филиппы, за ее нежные, чувственные губы, с которых было так приятно срывать поцелуи. Выпивать ее дыхание, ощущая под ладонями тепло молодого, гибкого, такого желанного тела.

Иногда Мэдоку казалось, что она его околдовала.

Или он просто сошел с ума, раз позволил себе потерять голову из-за дочери иномирянки и отвергнутого всеми мятежника.

— Кажется, я действительно схожу с ума. — Герцог отставил бокал, на дне которого еще темнело несколько капель вина, и прикрыл глаза.

Со стороны могло показаться, что его всемогущество, опустошенный событиями непростого дня, уснул. Уснул в кресле у себя в кабинете, в котором тьма с каждой минутой все больше сгущалась. Оплавленные свечи в подсвечнике почти догорели, погасло в камине пламя, дом погрузился в сон. Отдыхали не только наины, но и слуги. И, по-хорошему, ему тоже следовало отдохнуть, вот только сон — это роскошь, которую он сегодня не мог себе позволить.