Книга Требуется невеста, или Охота на Светлую 2, страница 20 – Валерия Чернованова

— Ну что ж, ребёнок, значит, будем вместе выбирать статуи, — говорю зевающей Мариселе и иду вместе с ней умываться.

После завтрака, быстро приведя себя в порядок, начинаю собирать вещи дочери. Первое — лекарства, это самое важное. За последний месяц было всего два приступа. Свидетелем одного стал Гаранор, а другой случился при Дине. Она мне даже сначала ничего не сказала. Только когда я заметила, что в аптечке стало меньше на одну ампулу, призналась.

Помимо лекарств я беру с собой и смену одежды для малышки, и пижамку, и несколько игрушек, а то мало ли… Вечером мы уже должны быть дома, но с маленьким ребёнком лучше ко всему быть готовой.

Ровно в девять за мной залетает Эстебан. Сейт Фелисии по-прежнему выключен, а водитель не в курсе, почему сонорина Сольт не отвечает на мои звонки. Может, оставила его дома…

Увы, в салоне самолёта, к своей досаде, я выясняю, что дома осталась сама сонорина Сольт. И полетим мы уже втроём. Вчетвером, считая Литу.

Жаль, что не заболел Гаранор!

Хорос предлагает мне устраиваться в кресле напротив, но я категорически не желаю весь полёт любоваться его аристократической физиономией и выбираю кресло справа. Мягкое и глубокое, из мягкой кожи цвета густой карамели. Пусть лучше нас разделяет широкий проход, чем маленький круглый столик, на котором в ореоле пара белеет чашка крепкого брула.

Камила, секретарь этого диктатора, оказывается девушкой очень приятной. Кажется, мы с ней уже встречались. В то злополучное утро, когда я пришла к Хоросам наниматься на работу.

После того как мы взлетаем она подходит к нам, перебрасывается со мной парой фраз и, присев на корточки, трогает Мариселу за щёчку, а потом осторожно гладит её маленькую ручку.

— Какая милаха. У вас чудесная девочка, сонорина Лэй.

— Спасибо, — улыбаюсь ей в ответ.

Дочка явно стесняется (или просто играет). Отворачивается и замирает, уткнувшись лицом мне в грудь.

— Марисела, а со мной ты не хочешь поздороваться? Мы ведь с тобой уже знакомы, — оторвавшись от экрана сейфота (хотя лучше бы не отрывался), зовёт её Гаранор.

— Она вас не помнит.

Жаль, о себе я не могу сказать то же самое.

— Ну значит, будем знакомиться заново.

Хорос выключает сейфот, бросает Камиле:

— Потом поработаем, — и разворачивается к нам.

И мне даже кажется, что проход подозрительно быстро сужается, стирается расстояние между нами.

Впрочем, на меня Тёмный не смотрит, всё его внимание приковано к моей дочери.

— Хочешь посмотреть, как мы летим над облаками? Из больших-больших окон. Уверен, так высоко ты ещё никогда не летала. Что скажешь?

Лита несмело разворачивается к этому не желающему работать, а Хорос, растеряв остатки совести, протягивает к ней руки.

— Я думаю, не стоит, — крепче прижимаю к себе ребёнка.

— Считаете, я не в состоянии ладить с детьми?

— Считаю, вы ни с кем не в состоянии ладить. Кроме Фелисии, — добавляю справедливости ради.

Оглядываюсь на Камилу. Та сидит в самом конце просторного салона, закинув ногу на ногу, и водит пальцем по экрану сейта, делая вид, будто ничего не видит, не слышит и не замечает. Как будто её нет с нами.

Минус ещё один пассажир.

— Это вам так кажется, Эления, — заявляет Тёмный, продолжая протягивать руки к моему ребёнку. — Лита, пойдёшь ко мне? Не всё же тебе только с мамой сидеть. Ты ведь у нас уже взрослая, самостоятельная девочка.