Книга Похищая жизни, страница 75 – Валерия Чернованова

Я бы с удовольствием слинял по-тихому, тем самым избежав трогательной сцены возвращения блудной матери, но Маделин выбрала стратегически верное местоположение — в холле, миновать который незамеченным без каких-либо магических штучек у меня бы при всем желании не получилось. Но так как я подобную дрянь никогда не покупаю, пришлось смириться со своей участью.

Навесив на лицо кисло-радостную улыбку, как на эшафот, медленно побрел вниз. Маделин заметила меня, еще когда только начал спускаться и, издав душераздирающий клич:

— О, Девин! — бросилась навстречу, волоча за собой длинный шлейф вечернего платья.

Надо сказать, что утра для маменьки не существовало в принципе: вечер плавно перетекал в глубокую ночь, а та — в полдень. И лишь непредвиденные обстоятельства, как, например, желанное вызволение любимого чада из объятий нежеланной невестки, могли заставить вылезти ее из постели раньше двенадцати.

Заключив меня в крепкие материнские объятия, Маделин надрывно всхлипнула:

— Мне так жаль!

Я закатил глаза, мысленно настраиваясь на длительное представление.

Выражение «Вся жизнь игра, а люди в ней актеры» как нельзя лучше подходило моей матери. Иногда мне казалось, что Маделин не различает, где заканчиваются подмостки театров и начинается реальная жизнь. Любую ситуацию она воспринимала, как сцену из пьесы, которую нужно с блеском отыграть. И вот сейчас на глазах у притихшей челяди начинался первый акт трагикомедии: «Всплеск материнской любви и попытка утешить безутешного сына».

Стоит отметить, роль заботливой мамаши ей не особо нравилась, поэтому Маделин редко «осчастливливала» меня своими визитами. Редко, но метко.

— Пойдем в гостиную, дорогой, — подхватив меня под руку, шмыгнула носом альвесса, усиленно стараясь выжать из себя хотя бы одну жалостливую слезинку.

К чести графини, у нее это легко получилось, недаром мою мать считают одной из талантливейших актрис Фейриленда. Правда, настоящие чувства родительницы, а вернее, их отсутствие, мне, как сыну, были хорошо известны. Маделин видела Аврору лишь раз, когда, как сейчас, нагрянула в город нежданно-негаданно и потребовала, чтобы я представил ей свою избранницу.

После первых же минут знакомства понял, что Аврора не прошла отборочный кастинг. Наверняка потому, что маман всю жизнь прочила мне в жены как минимум герцогиню, а лучше принцессу, и была весьма раздосадована столь скромным выбором. Заявив, что я не оправдал ее надежд, в тот же вечер покинула столицу.

А сейчас она из кожи вон лезет, чтобы убедить меня в своем сочувствии.

Обернувшись на пороге гостиной, Маделин обратилась к слугам:

— Принесите нам чаю и чего-нибудь легкого и диетического. Бисквитов, например, или зефира.

— От него точно не поправишься, — хмыкнул я.

Графиня, не заметив моего сарказма, страдальчески вздохнула:

— Приходится изводить себя изнурительными постами, дабы составить достойную конкуренцию всем этим смазливым старлеткам, наводнившим театры. Не хотелось бы из примы перекочевать в ранг простой дублерши или, как в балете, исполнять роль пятого лебедя в третьем ряду.

Мать явно преувеличивала. С ее-то внешностью, харизмой и актерским мастерством она еще долго будет завоевывать зрительские симпатии и приковывать к себе восторженные взоры.