Книга Похищая жизни, страница 76 – Валерия Чернованова

А восторгаться, надо сказать, было чем. Как и все чистокровные альвессы, Маделин не имела возраста. Вернее, конечно, имела, но оставалась всегда молодой и выглядела всего лишь на пару лет старше меня, своего собственного сына. Поэтому настаивала, чтобы при посторонних я даже не заикался о нашем тесном родстве. Я, кстати, не возражал, потому как иначе пришлось бы углубляться в дебри генеалогического древа или признать невозможное, что мать родила меня в двухлетнем возрасте.

Мало кто мог с ней сравниться в красоте и обаянии. Высокая, стройная, даже, скорее, худощавая. С золотисто-зелеными глазами и чуть заостренными ушками. Но особой ее гордостью были волосы: темные, густые и блестящие, они черным жемчугом струились по плечам. Ясное дело, чтобы поддерживать себя в такой форме, мало родиться альвессой и умело применять женские хитрости. Нужно было владеть целым арсеналом новомодных косметических средств, на которые уходила значительная часть моего состояния.

— Бедная девочка! Погибнуть от руки нечестивца в столь юном возрасте! Такое несчастье! — причитала маменька, мановением руки подбрасывая кусочки сахара в чай. Не особо тяготеющая к магии, Маделин поленилась развивать свой врожденный дар и поэтому теперь ее возможностей хватало только на сотворение простейших бытовых заклятий, к которым она частенько прибегала, дабы упростить свою и без того не обремененную заботами жизнь. Ухватившись тонкими изящными пальчиками за фарфоровую ручку, графиня поднесла чашку ко рту и, подув на горячий напиток, осторожно отпила. Затем, вскинув на меня хитрый взгляд, с любопытством спросила: — Уже нашли убийцу?

— Идет расследование, — уклончиво ответил я. Маделин ни к чему знать, что преступником оказался «отец» невесты и что эта сладкая парочка околпачила ее доверчивого сына. Иначе сочувствие превратится в злорадство, и на мою голову посыпятся, как горох: «А я так и знала!», «Ну почему ты меня сразу не послушал?!», «Давно пора было гнать эту выскочку вон!» и все в том же духе.

Поставив чашку на блюдце с ажурной каймой, Маделин пододвинулась ко мне и, накрыв мою руку своей, с патетикой в голосе заговорила:

— Девин, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Как только узнала о случившемся, сразу все бросила и помчалась домой, оставив вместо себя эту бездарь Фрэнсин, у которой, как ты понимаешь, ни кожи, ни рожи, ни таланта. — Сев на свой любимый конек, маман презрительно скривилась. Спохватившись, что удаляется от насущной темы, продолжила душещипательный монолог: — Дорогой, знай, ты всегда можешь на меня рассчитывать. В эту трудную минуту я буду рядом и сделаю все, чтобы заглушить твою боль, помочь тебе преодолеть этот непростой период и навсегда выбросить из головы бедняжку Аврору.

Последние слова прозвучали как угроза. Я невольно сглотнул образовавшийся в горле комок и постарался выдавить из себя хотя бы жалкое подобие улыбки, но, кажется, на моем лице не отразилось ни намека на благодарность или восторг. Боюсь, если мать и дальше так беспардонно будет вторгаться в мою личную жизнь, уже через пару месяцев я окажусь в психушке или женюсь на чьих-нибудь миллионах, что, в общем-то, одно и то же.

И как подтверждение мрачной гипотезе, Маделин мирно сложила ладошки на коленях и с одухотворенным видом проворковала: