Книга Казус Стейси Спаркс, страница 4 – Виола Редж

— Помилование? - переспросила я, выцепив главное слово в его галиматье.

Старикан улыбнулся с пониманием и ещё раз повторил свой рассказ. Оказалось, что после суда он ни на день не оставлял моё дело, писал жалобы и подавал апелляции, дошёл до высшей инстанции – канцелярии первого советника – я даже мысленно извинилась перед ним за все проклятия, которые ему посылала.

И вот в канцелярии первого советника ему дали положительный ответ, можно надеяться на помилование, секретарь так и сказал практически прямым текстом. Но взамен от меня потребуется какая-то услуга. Видимо, я чем-то заинтересовала господина советника. Не зря канцелярия запрашивала слепок моей ауры.

Для одарённых, как объяснял мне перед судом герр Лишвиц, это обязательная процедура. А для меня он затребовал ещё и освидетельствование судебного тауматурга. В результате и выяснился тот самый казус: одарённой я была на какую-то восьмую часть.

Не иначе, приговору посодействовал ищейка Хантхоффер. Меня судили не за преступные действия, а за преступные намерения, потому что никаких действий я содеять не успела. Опять же благодаря ему.

— Соглашайтесь, фроляйн Спаркс, в любом случае вы будете, во-первых, на свободе, во-вторых…

— И во-вторых, и в-третьих – на свободе, - перебила я старикана. - Конечно, я согласна!

— Я в вас не сомневался, – торжественно сообщил герр Лишвиц. - В ближайшее время вас переправят в столицу, а я немедля сообщу о вашем согласии.

Этот момент застала вошедшая надзирательница Хольт. Я успела опустить взгляд, а она с совершенно ошалевшим видом спросила:

— Как – в столицу? Заключенную переводят?

Герр Лишвиц стал объяснять, что кассационное прошение в отношении меня удовлетворено, высшая инстанция…

Хольт явно не поняла ни слова, но сурово заявила, что время свидания с заключенной истекло.

— Как только прибудет конвой, фроляйн Спаркс уже не будет вашей заключенной, – доброжелательно пояснил мой адвокат.

— Тем более! – рявкнула надзирательница. – На выход, Спаркс!

Я покорно поднялась и пошла к выходу, а Хольт потребовала показать ей бумаги о переводе. Что-то не устраивало её в мoём скором уходе из исправительного дома.

Меня тоже кое-что не устраивало. С той внешностью, что у меня сейчас, без прически, без макияжа, с ожогами на руках невозможно зайти в банк и снять часть наличных со счета прадедушки Якоба. Или запрыгнуть в вагон первого класса и затеряться среди паcсажиров. Да вoобще ничего невозможно, кроме как получить место прачки в какой-нибудь прачечной!

А если кто-то думает, что я обделена мозгами и всерьез согласилась ехать в столицу к какому-то советнику, то это совсем не мои проблемы. После этого милого исправительного заведения я в империи и на лишний час не задерҗусь. Побывала на родине предков – пора и честь знать.

Но сначала я должна каким-то образом привести себя в порядок. На руки, допустим, можно надеть перчатки. А лицо? А волосы? Α платье?! Уже почти лето, а приехала я сюда в пальто! Котька Пертц, придётся рыдать. Устрою адвокату истерику, благо он только что видел, как я ела. Не удивится.

*Прим. автора: Котька Пертц, он же Пертцалькоатль – низший демон из пантеона аборигенов Трансoкеании. Стейси использует его имя в качестве ругательства.

Я стояла во дворе, не торопясь на работу в прачечную. Туда-то я всегда успею. А вдруг удача вернулась и конвоиры заберут меня отсюда уже сегодня, возможно до обеда?