Книга Танцующая для дракона. Небо на двоих, страница 209 – Марина Эльденберт

Мы больше не говорили об этом, спустя несколько дней я уже спокойно могла подниматься и ходить по комнате, не рискуя упасть после первого шага. Правда, Витхар все равно носил меня на руках. Поначалу я пыталась возражать, но потом смирилась. Хотя бы потому, что мне это было приятно, и если быть честной, я не думала, что мои возражения что-то изменят.

Он не отходил от меня, лекарь появлялся в моей комнате, только чтобы подтвердить, что со мной все в порядке, а служанки – чтобы принести поесть, но ели мы вместе с Витхаром. Поначалу, когда мне было тяжело вставать, низенький столик ставили прямо на ложе, потом мы стали выбираться на балкон. Я смотрела на океан, завернутая в накидку (удивительно, но первые несколько дней я все время мерзла), а Витхар смотрел на меня. Временами от таких взглядов мне становилось неловко: я просто не представляла, что у него может быть такой взгляд.

Точно не мог на меня насмотреться.

Мы говорили обо всем и ни о чем: преимущественно на нейтральные темы, далекие от наших отношений, политики или чего бы то ни было серьезного. Он рассказывал о том, как мальчишкой любил сбегать из дворца, бродить по центральному рынку или хитросплетениям улочек как самый обычный человек.

— Вдалеке от дворцовой жизни мне казалось, что я становлюсь другим, – говорил он. – Мне тогда казалось, что я могу все. Гораздо больше, чем я мог, когда стал правителем.

В такие моменты глаза у него темнели, и я начала различать в них совершенно другие оттенки. Например, когда взгляд становился угольно-черным – это означало ярость, а когда просто уходил в глубину цвета, – в такие минуты Витхар отдавал дань воспоминаниям.

— Наверное, если бы я больше любил Хелли, этого не случилось бы, – как-то произнес он.

В то утро мы сидели в беседке в «Сердце Аринты», и от аромата цветов кружилась голова. Хотя, возможно, она кружилась от чего-то еще, я пока не поняла своих чувств. Я училась узнавать его заново и училась жить со своим прошлым.

— Ты не виноват, – сказала я. – Мы все делаем свой выбор сами.

— Виноват. Когда родители умерли, она была ребенком. Я был ей нужен. Она осталась совсем одна. Безо всех, кто был ей дорог, наше окружение полностью поменялось. Единственный, кто был с ней рядом, – я. Но я занимался выстраиванием мощи Даармарха, а не сестрой, которой нужно было ничтожно мало. Всего лишь мое внимание.

Я вспомнила ненавидящий взгляд Хеллирии, ее яростное: «Он тебя любит!»

И его признание о том, что он исключил из своей жизни все слабости, которые могли его уничтожить.

— Ты сделал все, что мог. Ты подарил ей жизнь. И жизнь без оков.

— Ты сделала то же для Сарра, но ваши отношения совершенно иные.

Мне нечего было на это возразить. Кроме одного:

— Ты сам сказал, что над временем ты не властен. Но ты можешь сделать все по-другому сейчас.

Он пристально на меня посмотрел.

— С Гаяром. Ты нужен ему. Сейчас.

Мэррис спасти не удалось: она разбилась о камни сразу же, что касается сына Витхара, мы пересеклись всего один раз. Он приходил поблагодарить меня за спасение, но в его погасших глазах не было ничего, кроме пустоты. Я не могла его за это винить – предательство самого близкого человека всегда ужасно, вдвойне ужаснее, если ты ребенок и любишь всем сердцем. В том, что он любил Мэррис, сомнений не оставалось, я слышала его счастливый смех перед тем, как она сбросила и его и себя в пропасть.