Книга Дневник Мелани Вэйр, страница 20 – Марина Эльденберт

Поверить не могу, неужели я и вправду хочу все это знать?..

Почему её до сих пор нет? Почему она напилась?

Может, я наивная дура, но не потому ли, что Дэе просто было не с кем поговорить?

Марафон вопросов закрыт. Она молчит, а мне добавить нечего.

Запись шестнадцатая. 17 августа, 12:40

1230 год до н.э.

Прошло чуть больше трех месяцев. Дэя, белокурая девушка с Севера, уже свободно говорит на нашем языке, будто родилась и выросла здесь. Она понемногу привыкает к тому, что ей предстоит, отрешенное выражение уже не столь часто появляется на её лице. Дэя плыла на корабле с братьями и отцом, когда на них напали. Мужчин – тех, кто сопротивлялся, убили, сложивших оружие продали в рабство. Сейчас она может спокойно говорить о том, что произошло, не впадая в отчаяние и не сокрушаясь по поводу своей участи.

— Они были удивлены, когда вместо оборванного грязного мальчишки обнаружили девушку, – она смеется. Когда Дэя улыбается, я невольно улыбаюсь в ответ. Она кажется мне Солнцем, по какой-то случайности скатившимся с небосвода. Я не говорю ей об этом, но мне кажется, она знает, что мое отношение к ней – особенное. Не такое, как к другим.

— С начала времен люди поклоняются богам. Тебе самое место среди бессмертных и могущественных, призванных вершить судьбы других и повелевать ими.

— Зачем ты так? – улыбка исчезает, и я сама хмурюсь.

— Как-так?

— Люди равны от рождения. Никто не может быть выше или ниже.

— Оно и заметно, – усмехаюсь я, – да говорю я не о людях. О богах. Боги создали нас и с тех пор вершат судьбы людей.

— Это люди творят богов.

Она говорит странные вещи, временами я её не понимаю, но мне с ней интересно. Молчать, говорить обо всем на свете, учить премудростям женской доли, плескаться в купальне или бродить в саду после заката, когда спадает жара.

Моя жизнь была обычной, но я не могла представить, каково сейчас ей. Слишком легко она смирилась, но смирилась ли? Однажды я спросила, каково это – родиться свободной, а однажды проснуться в цепях? Дэя ответила, что не чувствует себя рабыней. Свобода – это то, что внутри тебя. То, что живет в душе, равно как и рабство. От внутренних оков не избавит никто и ничто. Иногда мне кажется, что она значительно старше меня, но нет – я вижу перед собой все ту же девочку, которой предстоит с головой окунуться в кошмар нашего мира.

Я много думала над её словами, и поняла, что она права. Невозможно избавиться от рабства, что живет внутри. Это перевернуло мою жизнь с ног на голову и позволило взглянуть на все по-другому. Даже будучи рабыней, можно оставаться свободной в своих чувствах и в своем выборе.

Ненависть – кандалы, которые я добровольно замкнула на своих руках и ногах, и мне тяжело в них. Чем дольше я общаюсь с Дэей, тем тяжелее становится.

Господин в отъезде и когда вернется – неизвестно. Я искренне надеюсь, что где-нибудь в пути его догонит отравленная стрела или из колеса в повозке вылетит спица, и привезут его уже со сломанной шеей. Ещё лучше – если выбросят прямо в дороге, и его тело будут клевать птицы и драть на части дикие звери. Что в таком случае будет с нами, мне неизвестно – либо убьют, либо перепродадут. Я знаю только одно: я не хочу отдавать эту девочку ему. Дэя даже не в его вкусе, Господин сломает её и выбросит, как многих других.