Онлайн книга «Дневник Мелани Вэйр»
|
Поневоле пришлось задуматься о том, что волнует меня гораздо, гораздо больше всех парней мира, вместе взятых. Эти эмоции, которые я сейчас испытываю – они мои или Дэи? Может ли так случиться, что она начнет влиять на меня, а я на неё? Можем мы обе перестать существовать, как отдельные личности, и стать моральным созданием Франкенштейна? Дэя неохотно отозвалась, что такое исключено. Не сказать, чтобы меня это успокоило. У неё это первый опыт замещения, а теория имеет обыкновение розниться с практикой. Что, если все, что она чувствует, накладывает отпечаток на меня, и наоборот? Что, если её равнодушие станет моим? Или хуже того, я вдруг начну кидаться на людей? Она открывается мне неохотно, понемногу, и я даже представить не могу, какая она на самом деле. Вдруг её пустота переберется в меня? Из того, что я помню по давним воспоминаниям, по тем, от которых у меня до сих пор мурашки по коже… В ней будто открылась гигантская черная дыра, которая поглощала изнутри весь её свет и любую способность чувствовать. Господи, такого я точно для себя не хочу. Временами я просила о том, чтобы получить возможность не заморачиваться на счет особо одаренных людей, которые меня с радостью гнобили, но не заморачиваться и не чувствовать ничего – разные вещи. Пожалуйста, только не это… Нет. Свое тело я уже потеряла, но я не хочу вдобавок лишиться ещё и души. — Завтра я покажу тебе того, ради кого мы здесь, – неожиданно произнесла Дэя, выдернув меня из цепких лап страха, не позволяя замкнуться в себе. Сейчас напишу нечто донельзя странное, но, кажется, я ей благодарна. Запись тринадцатая. 8 августа, 10:40 Я не смирилась, нет. Наверное, может так показаться по моим предыдущим записям. Можно решить, что я принимаю Дэю, как самое себя. Дело не в этом. Я просто не хочу сойти с ума в борьбе, в которой заведомо проиграю. До того, как в этом дневнике появилась первая запись, я пробовала избавиться от неё, вытолкнуть из собственного сознания, перекричать, затолкать в угол. Она отшвырнула меня, как нечто, недостойное внимания и бесконечно слабое. Несколько раз подряд меня поглощала липкая, обволакивающая темнота, в которую я падала, как в небытие. Это неприятно, можете мне поверить. Если бы у моего сознания было тело, я бы делала судорожный вздох всякий раз, как возвращалась. Представьте, что вас нет. Нет нигде, а потом вы открываете глаза и снова видите этот мир. Умирать и воскресать раз за разом – занятие неприятное, и в чем-то весьма болезненное. Я отказалась от него – до того дня, как смогу справиться со своим страхом и снова попытаюсь. Дэя знает об этом и мне кажется, ей нравится. Нравится, что я не сдаюсь, продолжаю барахтаться. Пока что я не могу понять, нравится ли ей сам факт моих тщетных попыток сопротивления и власти надо мной, или же… Моя сила. Она говорит, что выбрала меня не только и не столько из-за внешности, сколько за то, что разглядела в моих глазах. Дэя называет это внутренней силой, но я сомневаюсь. О какой силе идет речь, если я собственной сестре, годами унижавшей меня, ничего в пику сказать не могла? Или отцу, который постоянно твердил, что из меня не получится ничего путного: каждый месяц, каждую неделю, за семейным ужином или даже при гостях. Если эта сила и имеет место быть, то где-то очень глубоко, и я ничего о ней не знаю. |