Книга Дневник Мелани Вэйр, страница 18 – Марина Эльденберт

Запись четырнадцатая. 8 августа, 22:47

У меня отвратительное настроение, если не сказать больше. Оно мое: от и до, принадлежит только мне, и это радует. Все – начиная от нежелания завтра утром открывать глаза и заканчивая тем, что меня бесят самые обычные вещи –кажется родным и безумно дорогим сердцу. Такое бывает, если у тебя месячные. Особенно если в тебе Древняя вам-пир-ша, которая может делать все, что пожелает. Я самоубийца, потому что написала это слово. На деле мне наплевать. Какая разница, если ни мое тело, ни моя жизнь мне больше не принадлежат.

Сегодня я видела его. Человека-мишень Дэи. Он в самом деле работает в Университете Вашингтона, и не виноват в том, что оказался в поле её пристального внимания. Мне жаль, что я – это я. Жаль, что я не утонула в бассейне, когда мне было пять, жаль, что успела отскочить в сторону, когда нарик, гнавший на полной скорости на своей колымаге чуть меня не переехал.

Он мне понравился, но какое это теперь имеет значение?.. Даже если бы у меня была возможность с ним познакомиться, что бы я ему сказала: «Эй, парень, привет! У меня раздвоение личности в прямом и переносном смысле, а ещё я на тебя запала. Во мне сидит тетка, которой давно пора витать в ином мире прекрасным облачком, она раньше пила кровь, но решила временно походить в моей тушке».

Серьезно? Что бы сделали вы, если бы к вам подошла девица с таким заявлением? Лично я отошла бы подальше, а потом позвонила куда следует с подробным описанием внешности. Нет уж. Не хочу к нему приближаться вовсе. В своем уме и памяти так точно. Не хочу видеть, как она его окручивает, не хочу знать, зачем он ей. Не хочу больше смотреть в его глаза. Никогда.

Кстати, они у него серо-голубые. Дэя «случайно» толкнула его, когда он поворачивал к библиотеке. Он посмотрел на неё, и, кажется, именно в этот момент я попалась. Он был в очках и деловом костюме, и явно куда-то очень торопился, потому что только быстро пробормотал: «Извините», – и убежал, даже не взглянув в нашу сторону. Манера извиняться за то, чего не делал – наша с ним общая черта.

По всей видимости, он здесь все-таки преподает. Вопрос в том, что. Зачем Дэе преподаватель из Университета Вашингтона?

Как бы мне того ни хотелось, не могу перестать о нем думать. Вспоминать его внешность, походку… Он высокий, выше меня на голову, с темными взъерошенными волосами и весь в себе... Обычно девочки западают на таких мужчин, как парень, с которым мы не так давно трахались. Обычно, но в моей жизни мало чего «обычного».

Я не могу даже мужчину выбрать себе по вкусу, что уж говорить о каких-то чувствах. Дэя сказала, что если я не прекращу ныть, она меня отправит в небытие к такой-то матери. Странно, но в кои-то веки меня это не беспокоит. Не беспокоит даже то, что я завтра не проснусь, кану в Лету, провалюсь в темноту, из которой никогда больше не вылезу.

Веди сама свой чертов дневник, Дэя. Пиши свои мозговыносящие откровения, от которых любому нормальному человеку хочется повеситься или наглотаться таблеток. Кажется, я понимаю, зачем ты меня оставила. Тебе просто нужна была аудитория. С меня хватит!

Я не собираюсь тебя выслушивать и не собираюсь записывать за тобой. Я больше не боюсь, что ты вышвырнешь меня из собственного тела, заставишь танцевать нагишом на площади, или воткнешь мне нож в сонную артерию. Я уйду, а ты останешься, а если я сдохну, тебе придется начинать все заново, так что знаешь что?.. Катись к чертям, Дэя!