Книга Бунтарка и Хозяин Стужи, страница 120 – Валерия Чернованова, Марина Эльденберт

Маме пришлось приложить немало усилий, чтобы справиться с набегающими слезами. Нам обеим. Я рассказала о трагедии, случившейся на горке, а Фабиан, не желая задерживать ее внимание на прошлом, стал хвастаться своими успехами. Мама слушала внимательно, то хмурясь, то улыбаясь.

И с нежностью смотрела на нас с братом.

А я не могла отвести от нее взгляда, и любовалась, любовалась, любовалась. Внешне она вроде и изменилась (все-таки прошло десять лет, явно не самых простых в ее жизни), но в то же время осталась прежней. Тот же взгляд, та же улыбка. Тот же тихий, ласковый голос, под который я, убаюканная, засыпала ночами.

Ближе к вечеру пришла Дорота. Постучалась осторожно, а переступив порог и поставив на стол поднос с едой, замерла посреди комнаты, не решаясь к нам подойти. Стояла с таким видом, будто привидение увидела.

Мама первой нарушила повисшую тишину:

— Дорота, милая… Не знаю, смогу ли я когда-нибудь отблагодарить тебя за заботу о детях. Без тебя им бы пришлось совсем тяжело. Твоя любовь и поддержка бесценна.

— Да какая поддержка, госпожа, – сбросила оцепенение смущенная кухарка. – Это они всегда меня поддерживали. И маленький Фабиан, и Ливи для меня как родные. И даже больше! Они моя семья.

Робко улыбнувшись, Дорота приблизилась к кровати. Мама крепко ее обняла, украдкой прошептав:

— Спасибо, родная.

Не знаю, сколько прошло времени – за разговорами оно летело незаметно, но, когда вернулся лекарь, глаза у мамы слипались, а за окнами уже давно рассыпался звездами ясный холодный вечер.

— А теперь я точно буду вынужден настоять на отдыхе, – приняв строгий вид, проговорил целитель. – Уже поздно, и норре Селланд необходим сон. А вы, молодой человек, – перевел он не менее строгий взгляд на Фабиана, – пропустили занятие.

— Но я ведь был с мамой!

— На первый раз прощаю, – смилостивился Каэтан.

Помог мне пересадить брата в кресло, после чего одарил меня взглядом, долгим и многозначительным, ясно говорящим: вам, нэри Селланд, пора выметаться. И как бы мне ни хотелось остаться с мамой, пришлось послушаться. Поцеловав ее, пообещала, что завтра, как только проснусь, сразу приду к ней.

— Завтра я от тебя ни на шаг не отойду.

Мама ласково улыбнулась.

— Не бойся, Ливи, я больше никуда не пропаду. Теперь не пропаду.

Со вздохом отстранилась и нехотя последовала за Доротой и братом к выходу. Мы столько еще друг другу не рассказали, о стольком не узнали. Мама старалась избегать разговоров о времени, проведенном у Родуэлла, о своем пленении… да о многом! А я при Фабиане не решилась настаивать, понимая, что о некоторых вещах десятилетнему ребенку лучше не знать.

— До сих пор не могу поверить! – воскликнул брат, когда мы оказались у него в комнате. – Мама жива! Она здесь, с нами. Лив, Ливи, я никогда так не радовался!

Я взъерошила каштановые пряди Фабиана и, приобняв его, прошептала:

— Я тоже очень рада. Счастлива!

— Но почему ты ничего мне не сказала? – Брат слегка насупился.

— Потому что не хотела, чтобы ты переживал.

— Продолжаешь обращаться со мной, как с ребенком?

— Так ты и есть ребенок! – Я рассмеялась, легонько щелкнула его по носу и предложила: – Поужинаем вместе?

— А как же его величество?

— Что – величество? – удивилась наигранно.

— В последнее время ты ужинаешь с ним.