Книга Магия забытых душ, страница 88 – Людмила Закалюжная

— Так уж и быть, расскажу, если вы так жаждете узнать меня поближе, – неожиданно согласился Генри и рассмеялся, когда я фыркнула и сложила руки на груди. На самом деле мне было жутко любопытно узнать хоть что-то из жизни сыщика. Аура загадочности, которая витала над ним, притягивала сильнее, чем я думала. – Мой отец возглавлял лесничество, старшие братья помогали ему, мать с сестрами следила за домом. Я был младшим в семье, пятым ребенком. Самое счастливое время – это детство. Мамины руки, ее запах и нежный голос навсегда сохранились в моей памяти. Когда матушка пела колыбельную, старшие дети затихали, слушая вместе со мной. Она баловала меня, и я рос капризным и вредным, поэтому часто прилетало от братьев. Отца я запомнил уравновешенным мужчиной, он никогда не ругался, но дети слушались беспрекословно. И если отец говорил: «Генри, ступай в угол», я молча шел. Мне исполнилось шесть лет, когда я потерял всю семью. Тот зимний вечер я никогда не забуду.

Голос Генри стал тише, в глазах появилось что-то зловещее, а я с замиранием сердца слушала сыщика. Я с трудом представляла его избалованным ребенком. Почему-то думала, что Генри даже в детстве всех учил и всеми командовал.

— Мама сильно заболела, и отец с братьями ушел в город за доктором. Ближе к вечеру я раскапризничался. Требовал от матери, чтобы она почитала или испекла мой любимый пирог. Мне было скучно, и я все еще злился на отца, что он не взял меня с собой, отчего братья дразнили маменькиным сынком. Мама лежала больная с температурой и тихо просила меня утихомириться. «Скоро придет папа с доктором, и завтра, мой Генри, я тебе не только почитаю. Мы пойдем с тобой на то место, где полно высоких сосен, и будем играть там в прятки». Я не переставал реветь, закатил страшную истерику, и старшая сестра не выдержала, отшлепала меня тапком. Разозлившись, я выбежал на улицу. Решил, пусть попереживают и отправился на наше с мамой место. Долго гулять я не смог. Пока злился, чувствовал жар во всем теле, а как только успокоился – замерз. Прошел наверно час или чуть больше, когда я очень соскучился по маме и побежал домой. Да вот только… уже во дворе я увидел кровь… она была везде… первой я нашел сестру, которая меня побила. Иссохшее тело все в рваных ранах… красный снег вокруг. В коридоре – отца, доктора и двух братьев, которые вернулись, пока меня не было, маму с другой сестрой – в комнате.

Генри так сильно сжал ручку фарфоровой чашки, что она сломалась. Сыщик порезался, но словно не чувствовал боли, спокойно обернул палец салфеткой. Она пропиталась алыми каплями, и я представила маленького мальчика, бредущего по красному снегу. С ужасом глядящего на мертвых родителей, братьев и сестер. В одно мгновенье ставшего сиротой. Я понимала его и даже не представляла, как ребенок справился с навалившей на него утратой. Когда я обнаружила тело дяди, мне был двадцать один год и рядом оказалась поддержка в виде Салли и родителей. После, несколько дней я просыпалась от ужаса, а как же… он… маленький Генри… смог выстоять?

— За какой-то час я потерял всех… На следующее утро друг нашей семьи нашел меня у тела матери, он не дождался отца и отправился к лесничему. Потом я попал в приют и первый год не разговаривал, речь ко мне возвращалась постепенно. Как только я достиг совершеннолетия, то вернулся в родной город и отправился к своему дому. Лесничий сменился, ему построили новое жилье, наш дом остался заброшенным. Мне повезло, и я смог увидеть пусть слабый, но след. Демона я хорошо разглядел, – в голосе Генри послышалась затаившаяся злость, взор черных глаз стал пронзительным. – После Академии я отправился работать в Министерство охотником. Хватило меня на шесть лет, когда я понял, что надо искать источник появления демонов, чтобы от них избавиться. Я стал копать глубже и выяснил, что зельевар, который жил у нас в городке, направил убийцу к моей семье.