Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 86 – Майкл Скофилд

Дориан присел рядом.

— В его защиту, он был немного не в себе.

— В его обвинение, он умеет делать глупости и в себе.

Дракон открыл один глаз и посмотрел на меня.

Даже в таком виде он умудрился выглядеть оскорбленным.

— Не смотрите так. Я права.

Он закрыл глаз.

— Вот и договорились.

Ближе к полудню мы дошли до первых хуторов.

Люди выходили из домов.

Сначала испуганно. Потом узнавали меня. Потом видели дракона и снова пугались, уже сильнее. Кто-то крестил пальцы старым знаком. Кто-то уводил детей за спину. Одна женщина у колодца уронила ведро, а мальчишка лет десяти, наоборот, выскочил вперед и уставился на Каэла с восторгом, пока отец не схватил его за ворот.

— Это он? — прошептала Нерис.

— Кто?

— Ваши люди.

Мои люди.

Я хотела сказать, что они не мои. Но не сказала.

Потому что возле пекарни уже стояла Мира, закутавшись в платок. Ее глаза были огромными.

— Госпожа Лиара! — крикнула она. — Вы привели дракона?

— Не для забавы, Мира.

— А он настоящий?

Дориан пробормотал:

— Нет, маленькая госпожа, это очень дорогая лошадь с осложнениями.

Я бросила на него взгляд.

Он поднял руки.

— Молчу.

Мать Миры выбежала следом, вытирая руки о передник.

— Лиара! Что случилось?

— Мне нужен кипяток, чистые простыни, весь мед, какой есть, и пусть кто-нибудь сбегает к кузнецу за крепкими скобами.

Она посмотрела на дракона.

На меня.

Снова на дракона.

— Для него?

— Для крыла.

— Сейчас.

И побежала.

Без лишних вопросов.

Вот почему я выбрала границу.

Здесь могли бояться, ругаться, обсуждать потом на рынке до хрипоты. Но если человеку нужна помощь — сначала приносили воду.

У моего дома Грейн стоял на крыльце с топором.

Топор он держал двумя руками и выглядел так, будто готов был защищать порог от дракона, стражи, лордов и здравого смысла.

— Я знал, — сказал он, когда мы подошли. — Знал, что ты не можешь просто съездить в замок и вернуться без чудовища.

— Это пациент.

— У тебя все пациенты сначала «просто пациент», а потом кто-то ломает ворота.

Каэл, кажется, понял тон, потому что медленно опустил голову ниже, почти к земле.

Грейн прищурился.

— Не заискивай, я старый, но не дурак.

Дориан подавился смешком.

— Мне нравится этот человек.

— Он не для вас старался, — сказала я. — Грейн, нужна сушильня. Открыть обе створки. Сено убрать. Травы с верхних балок снять, иначе дымом испортит.

— Уже командуешь, значит, жива.

— Пока да.

Он посмотрел на мою перевязанную руку.

Лицо у него изменилось.

— Потом, — сказала я.

— Всегда у тебя потом.

Но пошел открывать сушильню.

К вечеру двор лечебного дома превратился в полевой лазарет для одного огромного, очень опасного и очень упрямого пациента.

Каэл лежал частично под навесом сушильни. Голова и грудь внутри, тело во дворе, поврежденное крыло растянуто на деревянных опорах. Стражи помогли укрепить стойки. Кузнец принес скобы и не задал ни одного вопроса, только сказал: «Если он дернется, вся конструкция к чертям». Я ответила: «Тогда держите лучше». Он сказал: «Понял».

Нерис работала рядом так, будто всю жизнь лечила драконов в деревенских сушильнях. Грейн ворчал, таскал воду, ругался на стражей и уже через час командовал ими так уверенно, что двое начали называть его «старший».

Мира прибежала с корзиной пирожков и получила от меня строгий приказ не подходить к хвосту. Она кивнула, потом спросила, можно ли подойти к голове. Я сказала нет. Она вздохнула так, будто я лишила ее научного будущего.