Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 84 – Майкл Скофилд

Я подбежала к голове.

Глаз открылся.

Синий.

Не черный.

Слава всем травам, которые когда-либо росли на этой проклятой земле.

— Идиот, — сказала я, задыхаясь.

Дракон выдохнул. Пар и дым ударили мне в лицо. От горячего воздуха заслезились глаза.

— Даже не думайте рычать. Вы идиот.

Сзади подбежал Дориан.

— Он жив?

— Пока да. Не трогайте крыло. Варрен! Мне нужны полотна, вода, соль, горечавка, веревки и все здоровые мужчины, которые умеют слушать с первого раза.

— Веревки? — спросил Дориан.

— Если начнется судорога, он сломает себе второе крыло.

Дракон дернул хвостом так, что мерзлая земля взлетела комьями.

Дориан отскочил.

— Каэл, я понимаю драму, но хвостом по брату — это уже семейное повторение.

Я положила ладонь на горячую чешую у основания шеи.

Печать под бинтом тут же отозвалась болью, но не так, как раньше. После трещины в знаке связь стала грубее, прерывистее. Я чувствовала его кровь рывками: жар, провал, боль в крыле, боль в груди, чужой остаток от активированной печати, который еще цеплялся за сердце.

— Не сменяться, — сказала я.

Дракон закрыл глаз.

— Каэл, слышите меня? Не сменяться. Тело не выдержит обратного перехода сейчас.

Он снова открыл глаз.

Понял.

Хорошо.

Варрен уже прибежал с людьми. Кто-то нес ведра, кто-то охапку полотен, кто-то веревки. За ними, хромая, но упрямо, шла Нерис с перевязанной головой. Я едва не закричала на нее, но она посмотрела так, что стало ясно: бесполезно.

— Вы должны лежать, — сказала я.

— Он тоже, — ответила она. — Но мы все видим, как хорошо это работает.

Спорить было некогда.

— Крыло фиксируем по моей команде. Не тянуть. Не дергать. Если он дернется, отпускаете веревки, а не руки друг другу ломаете. Дориан, к голове. Говорите с ним.

— Что говорить?

— Любую чушь. У вас богатый запас.

Он опустился у морды дракона. Осторожно. Без прежней бравады. Положил ладонь на чешую между рогом и глазом.

— Каэл, если ты умрешь, я скажу всем, что ты в детстве плакал из-за сломанной деревянной лошади.

Дракон медленно прикрыл глаз.

— Вот. Видишь? Жить сразу захотелось.

Я почти не слышала их дальше.

Работа забрала все.

У драконьего тела свои законы. Человеческие кости ломаются прямо. Драконьи крылья — нет. Там кость, хрящ, жила, огненный канал и тонкая сеть чувствительных сосудов, которые в здоровом состоянии питают перепонку теплом. У Каэла один из каналов треснул. Не разорвался полностью, иначе крыло уже чернело бы по краю. Но если оставить, внутреннее пламя пойдет не туда и сожжет ткань изнутри.

Я работала руками, ножом, водой и даром настолько осторожно, насколько могла.

Никаких красивых чудес.

Только грязная, тяжелая, больная работа посреди ночного поля.

Чешуя резала пальцы даже через ткань. Дым въедался в горло. На третьей попытке зафиксировать крыло Каэл дернулся, и один из стражей упал в снег. Я заорала так, что страж вскочил быстрее, чем если бы его подняли магией.

— Я сказала отпустить, если дернется! Не держать героически! Героев хоронят красиво, но мне некогда!

Дориан у головы дракона пробормотал:

— Слышал, Каэл? Даже умирать надо по ее расписанию.

Дракон выдохнул ему в лицо дымом.

— Да, я тоже рад, что ты в сознании.

Через полчаса крыло было зафиксировано. Через час мне удалось снизить жар в груди. Через два Каэл перестал дрожать так, будто его ломали изнутри.