Книга Искра прошлого. Том 1, Наследница пламени. Том 2, страница 75 – Людмила Закалюжная

Отец, вытирая грязные руки о платок, подошел ближе. На его лице читалось облегчение — помощь в этой глуши была даром небес, — но и осторожность.

— Благодарим, отец… — начал он, вопросительно глядя на мужчину.

— Инок Ираклий, — отозвался тот. Взгляд его скользнул по сломанному колесу, по растерянному Юрке и на мгновение задержался на мне. «Сердце Феникса» замерло, будто притаилось. Вибрация прекратилась, сменившись ледяной, настороженной тишиной.

— Куда вы направляетесь в такую премерзкую погоду? — спросил отец.

— Я странствую. Служу, где требуется помощь Творца, — ответил инок. — Позвольте помочь с колесом.

Ираклий не ждал согласия. Сдвинул мокрые полы рясы, подошел к карете и наклонился над сломанным колесом. Его движения были удивительно ловкими и уверенными для монаха. Он что-то тихо сказал Юрке, указывая на инструменты, и через минуту они вместе возились в грязи, а отец стоял рядом, раскрыв над ними мой зонтик.

Я вернулась под ель, продолжая наблюдать за иноком. Он вдруг поднял голову и посмотрел прямо на меня. Стало неуютно, и я обняла себя за плечи.

Раньше каждое воскресенье мы ходили с папой в храм. Ставили свечи, а после я прикрывала глаза и слушала шорохи шагов других прихожан, вдыхала запах ладана и воска. Умиротворение рождалось внутри, сладкое и горькое одновременно. Теперь же меня не тянуло в храм. Как обрубило после… моей казни. Казалось, что все — ложь, и эти свечи… Для чего их ставить? Для чего просить благословения у архиерея, который вдруг решил приехать в Веретьево? Для чего часами стоять в храме на службе? Если не смогли они разглядеть невинную душу, ложно обвиненную в колдовстве. Моим спасителем стал Тот, Кто в Тени, и… Творец, а не они, облаченные в рясу.

— А вы куда путь держите? — спросил инок у отца. Вопрос был вполне объяснимый, но меня насторожил.

— К усадьбе «Каменная Роза», — ответил папа. — Вас сам Творец послал нам.

Я не в силах была отвести взгляда от Ираклия. В его глазах не было ни любопытства, ни участия. Лишь какой-то холод. Или… так мне казалось, потому что я продрогла и начала потихоньку дрожать.

— Печальное место, — произнес инок. — Много там… памяти.

Последнее слово он произнес с особой, тягучей значимостью. Не «истории», не «прошлого». Именно «памяти». Странно все.

— Бывали там? — не удержалась я от вопроса.

— Слыхал, — лаконично отрезал Ираклий и снова склонился над колесом. — Не к добру такая дорога к такому месту.

Больше инок не заговаривал. Работа спорилась в его руках. Примерно через полчаса, промокшие и вымазанные в грязи, они с Юркой надежно закрепили сломанную спицу, привязав ее к соседней.

— Доедете, — сказал инок, вытирая руки о рясу. — Только осторожно, не гоните лошадей. До усадьбы — дотянет. А там надо будет колесо снять и спицу вправить как следует, с нагревом.

Отец предложил сначала денег, но Ираклий так взглянул, что папа стыдливо убрал монеты.

— Позвольте вас отблагодарить, — продолжал настаивать отец. — Усадьба уже недалеко, вы там сможете поесть, отдохнуть. Одежду высушить, в конце концов.

Я же, затаив дыхание, ждала ответа внутри кареты. «Пусть он откажется», — думала я. Но… Творец не услышал меня. Инок согласился. Он уселся рядом с Юркой на козлах.

Когда папа вернулся в карету, кучер щелкнул вожжами и экипаж, скрипя и покачиваясь, тронулся с места.