Книга Искра прошлого. Том 1, Наследница пламени. Том 2, страница 108 – Людмила Закалюжная

— Максим Сергеевич, — начала я, глядя на Воронцова с легким вызовом, — разве это справедливо, что заряженные артефакты недоступны всем жителям нашей страны? Что они лишены тепла и защиты в своих домах?

Воронцов медленно повернулся ко мне, его взгляд был серьезен:

— Алиса Арсеньевна, я поддерживаю идею императора о создании заменителей артефактов, но не все должно быть доступно каждому. Представьте, что случится, если сильные защитные артефакты попадут в руки злонамеренных людей?

Я нахмурилась, не соглашаясь с его словами:

— Но разве простые люди не заслуживают защиты? Разве им не нужны артефакты, способные уберечь от нападения?

Князь покачал головой:

— Вы недооцениваете людскую природу, Алиса Арсеньевна. Среди тысяч достойных найдется один, чьи намерения окажутся пагубными. И последствия могут быть катастрофическими. Мы не можем рисковать благополучием всего общества ради гипотетической пользы для немногих.

Мы прогуливались по аллее, под ногами шелестели сухие листья. Осень словно решила порадовать нас и сменила дождливую погоду на солнечную.

— А что, если разработать строгие правила использования артефактов? Обучить обращаться с ними, дать инструкции и ограничения? — не унималась я.

Воронцов усмехнулся.

— Это звучит разумно, но кто будет следить за соблюдением этих правил? Кто возьмет на себя ответственность за последствия? История знает немало примеров, когда даже самые продуманные планы терпели крах из-за человеческой ошибки или злого умысла.

Я посмотрела князю прямо в глаза и упрямо произнесла:

— Каждый человек имеет право на защиту и тепло в собственном доме.

Я знала, что такое мерзнуть и голодать. Сидеть без горячей воды, потому что у тебя нет возможности оплатить заряд артефактов. И люди… те, кто живут в бедных районах, практически не могут пользоваться артефактами или могут в очень малой степени. Изобретение отца просто было необходимо нашему миру.

Воронцов остановился и слегка прищурился от яркого осеннего солнца.

— И все же я склоняюсь к осторожности, Алиса Арсеньевна. Лучше ограничить доступ к артефактам ради общего блага, чем рисковать всем из-за неоправданной щедрости.

— Значит, вы предлагаете ничего не менять? — спросила я тише. — Оставить все как есть, в надежде, что те, у кого власть, будут всегда мудры и добры?

Горькую усмешку сдержать не вышло. Я была жертвой несовершенной системы суда, а князь ее… орудием. Невольно отступила от князя, чувствуя, как прошлое накрывает с головой.

Сквозь солнечные лучи проступали обшарпанные стены камеры и кривые буквы надписи: «Творец простит, люди — нет». Я вздрогнула, когда голос Воронцова, спокойный и будто боящийся спугнуть, вернул меня на солнечную аллею:

— Я предлагаю не рушить мост, не построив новый, — Максим сделал шаг вперед, как бы намекая продолжить прогулку. Сухие листья хрустнули под его сапогом. —Императорский проект с заменителями — это и есть попытка построить новый. — Он помолчал, смотря куда-то вдаль. — Медленно, камень к камню, чтобы соединить два берега навсегда. Поверьте, я больше вашего хотел бы раздать всем артефакты или дать возможность свободного доступа зарядки. Но мир устроен сложнее.

Мы дошли до конца аллеи. После разговора между нами повисло молчаливое напряжение. Дальнейшая беседа казалась бесполезной, и князь плавно перешел на другую тему. Той же ночью, в тишине своей комнаты я начала читать мамин дневник. Небольшой, в кожаном переплете. На обложке каллиграфическим почерком выведены инициалы: «Е.К.». Елена Каравелла.