Книга Большая и чистая Любовь, страница 24 – Карина Родионова

— Навь, тебя мне сам Бог послал! – вдруг обратилась ко мне Люба, встрепенувшись, – Ты можешь побегать тут по помещениям и поискать что-нибудь тяжелое, но такое, чтобы пролезло между прутьями решетки?

— Сделаю. Что сделать надо?

— Найти какой-нибудь такой предмет, потяжелее и как-то притащить его ко мне сюда. Конечно, так, чтобы никто не заметил.

— Понял! – сказал я и отправился в разведку.

— Нет, подожди! – остановила она меня, – Для начала надо выяснить, где Лютик.

Я кивнул и полез из камеры наружу. Между прутьями опять застрял, но тут Любам мне помогла, протолкнув меня наружу. Интересно, мыши входят в кето-диету?

Люба опять начала горланить песни, чтобы отвлечь стражников от моих диверсионных маневров.

— Врагу не сдается наш гордый варяг! – вопила она на все подземелье. Вот же голосина!

Я темными углами прокрался к посту охранника неподалеку от Любиной камеры. К охраннику как раз подошла какая-то женщина с подносом с едой.

— Сейчас принесу бурду для пленников, – сказала она, расставляя перед охранником тарелки с чем-то вкусно пахнущим.

— Угу, только певицу ту велено больше не кормить. Глядишь, денек-другой поголодает, там и голос сядет, – злорадно ответил тот.

— Поняла. Сейчас только стражников в нижних камерах покормлю и опять сюда приду, заодно посуду вашу заберу.

Я навострил ушки: насколько я слышал, Лютика отвели как раз в нижние камеры. И я потрусил вслед за женщиной, стараясь запомнить дорогу.

Мы спускались куда-то все ниже и ниже по запутанным коридорам. Женщина несла в одной руке тяжелую кастрюлю вроде ведра с ручкой, а во второй – факел. Когда она останавливалась передохнуть, я тёрся об углы, оставляя по дороге свой запах.

Наконец, раздался лязг и скрип открывающейся двери. Мы пришли. Женщина воткнула факел в торчащее из стены металлическое кольцо и прошла за открывшуюся металлическую дверь. Я скользнул следом, отметив про себя, что замка на двери нет. Видимо, тут ничего не опасались, считая, что достаточно далеко и глубоко спрятаны.

Мне тут не нравилось. Тяжелый запах смерти и страданий ощущался повсюду. В маленькой каморке в начале коридора дверь была открыта нараспашку – там находились двое охранников. Они резались в карты, но когда увидели вошедшую, обрадовались и прекратили игру.

— О, еда! – радостно воскликнул один из них и потянулся куда-то за глубокими мисками.

Пока женщина наливала им в тарелки суп, выкладывала хлеб, я отправился дальше по коридору – в разведку.

В крохотных камерах, больше похожих на клетки для зверей, мимо которых я проходил, находились люди. Они сидели по одному. Хотя чаще не сидели, а лежали и не всегда было понятно, живы ли они еще или там уже лежат трупы. Впрочем, судя по запаху, совсем разлагающихся трупов там не было.

Я шел и боялся обнаружить своего хозяина в столь же плачевном состоянии. Наконец, в самой дальней клетке я обнаружил его. Он сидел, уныло облокотившись о стену. Я выдохнул: живой!

Протиснулся между прутьев решетки. На этот раз это произошло легко. Или тут прутья шире расположены, или я похудел. Что не удивительно – на нервах, да еще и несколько часов ничего не ел. Хотя кость по-прежнему пушистая. Ой, то есть, широкая.

Я подошел к Лютику, ткнулся в него носом. Тот поднял голову и удивленно посмотрел на меня.