Книга Истинный на 21 день, страница 5 – Кира Эро

Но не атаковал.

Вспышка стала словно сильнее.

Не огонь. Что-то другое. Изнутри.

Она прошлась по телу волной — жаркой, ослепительной, почти болезненной. Моё тело выгнулось, мышцы сжались, и я увидела, как он отлетает назад — резко, словно его швырнуло невидимой рукой.

Нас разбросало в стороны.

Я приземлилась на ноги, едва удержав равновесие, мечи всё ещё в руках. Дыхание сбилось, сердце колотилось где-то в горле, кожа горела там, где он держал меня. Я подняла голову и увидела его — он стоял метрах в трёх, тоже на ногах, тоже с мечами наготове, и смотрел на меня с удивлением.

За его спиной дроу развернулись. Одновременно, беззвучно. Они двинулись к туману — быстро, организованно, без суеты, без оглядки, — и через несколько секунд растворились в молочной белизне, словно их и не было.

Он стоял ещё мгновение, смотрел на меня — долго, пристально, и я чувствовала этот взгляд кожей, каждым нервом. Потом качнул головой — едва заметно, почти неуловимо, — и шагнул назад.

Просто исчез.

Туман сомкнулся за ним.

Я стояла на пустом поле. Одна.

Дыхание постепенно выравнивалось, сердце замедлялось, но кожа всё ещё горела — там, где он держал меня, где его кровь смешалась с моей. Я медленно убрала клинки в ножны, почувствовав, как руки дрожат — совсем чуть-чуть, почти незаметно, но достаточно, чтобы разозлиться на саму себя.

Посмотрела на запястье.

То, которое он держал. Кожа чистая. Ранка небольшая, аккуратная. Никакого следа. Ничего, что объяснило бы эту вспышку, этот жар, это странное ощущение, будто что-то изменилось, сдвинулось, встало не на своё место.

Я стояла ещё секунду, глядя на туман, который медленно рассеивался, открывая границу. Потом развернулась к воротам. Торвас уже бежал навстречу — тяжёлый, быстрый, с лицом, на котором читалась смесь облегчения и ярости.

— Ваше высочество, — выдохнул он, останавливаясь в шаге от меня.

Запястье чуть зудело. Я не стала смотреть на него больше. Почти. Обернулась к лесу, к туману, который уже почти рассеялся, и крикнула громко, позволив голосу разнести насмешку по пустому полю:

— Эй, дрессированный принц, не довёл до конца!

Тишина. Туман рассеивался, открывая ближайший лес — тёмный, плотный, безмолвный. Никого.

— Суки, — выругалась я тихо.

— Смею заметить, сестра, — раздался невозмутимый голос Альма за моей спиной, — они самцы, это не совсем корректно.

Я обернулась и увидела его — он стоял у стены, всё ещё с записной книжкой в руках. Невозмутимый.

Запястье зудело сильнее.

Я сжала его пальцами и пошла к крепости, не оглядываясь.

Два дня назад

Тронный зал Альдеона пах старой магией и чем-то горелым — не дымом, чем-то другим, въевшимся в камень за столетия ритуалов, крови и власти. Факелы горели вдоль стен, отбрасывая неровные тени на колонны, но свет был холодным, мёртвым, словно само пламя не хотело гореть в этом месте слишком ярко.

Шелтис стоял перед троном и смотрел на мать.

Она сидела неподвижно, выпрямленная, с руками на подлокотниках — идеальная статуя власти, вырезанная из льда и презрения.

Белые волосы спускались по плечам тяжёлыми волнами, красные глаза смотрели на него так, как смотрят на инструмент перед работой: оценивают состояние, не больше. Не злость, не разочарование, даже не безразличие — просто взгляд мастера, который проверяет, подойдёт ли этот клинок для задачи или придётся взять другой.