Книга Истинный на 21 день, страница 4 – Кира Эро

— Ожидал кого-то иного, — продолжил он задумчиво. — Кого-то помощнее.  Или хотя бы поувесистее.

Жар вспыхнул в груди — резкий, злой, и я сглотнула его, не дав вырваться наружу. Не сейчас. Не из-за этого.

— Тебе хватит, — бросила я коротко.

Он хмыкнул и наконец потянулся к своему оружию.

Два меча — серебристые, изогнутые, с рукоятями, обмотанными тёмной кожей. Явно дорогое оружие, явно сделанное на заказ. Он вытащил их одновременно, и металл зазвенел в утреннем воздухе чистым, почти музыкальным звуком. Принял стойку — зеркальную моей, но чуть шире, чуть более открытую, и это было странно.

Дроу предпочитали одиночные клинки или рапиры.

Парные мечи — это наша школа, драконья, и видеть их в руках дроу было неожиданно и неприятно.

Он напал.

Быстро, без предупреждения, без того театрального замаха, которым грешат новички. Просто шагнул вперёд и ударил — левым клинком сверху, правым снизу, под рёбра, и я едва успела заблокировать оба, почувствовав, как удар прошёлся по рукам, отозвался в плечах.

И он был прекрасен.

Проклятье. Он двигался не так, как учат в школах, не по схемам и не по канонам. Он двигался так, как живут — инстинктивно, текуче, без лишних движений, без пауз между ударами.

Каждый выпад перетекал в следующий, каждый блок становился атакой, и это было красиво и мерзко одновременно, потому что я сразу поняла: он хорош. По-настоящему хорош.

Это раздражало отдельно от всего остального.

Я ушла влево, развернулась, нанесла удар по диагонали — он парировал, отступил на полшага и тут же метнулся вперёд, целясь мне в горло. Я отбила, почувствовала, как его клинок скользнул по моему, оставляя тонкую царапину на лезвии, и контратаковала — двойной выпад, оба меча одновременно, в разные точки, чтобы он не успел закрыться.

Он закрылся.

— Чешуйчатая заноза, — бросил он между двумя ударами, без паузы, спокойно, будто у него полно воздуха. — Тебя так в королевстве называют или это моя личная находка?

Я не ответила, ударила снова — правым мечом в бок, левым по дуге, сверху вниз, — и почувствовала, как ярость закипает где-то под рёбрами, горячая, почти приятная. Он язвил прямо в схватке.

И это тоже раздражало, потому что я чувствовала, как реагирую, как злюсь, как позволяю этой злости влезть туда, где должна быть только холодная концентрация.

Мой клинок задел его руку, у ладони — скользнул по коже, оставив тонкую красную линию. Кровь выступила мгновенно, яркая, красная. Он даже не дрогнул, просто посмотрел на царапину с лёгким любопытством и снова атаковал — резко, жёстко, без передышки. А кровь устремилась ему в ладонь.

Настал его черед.

Я почувствовала боль раньше, чем увидела порез — острую, жгучую, на правой руке, у запястья. Его клинок прошёлся по коже, неглубоко, но достаточно, чтобы кровь потекла тонкой струйкой, окрасив рукав. Я стиснула зубы и продолжила двигаться, игнорируя жжение, игнорируя то, как влажная ткань прилипла к ране.

Мы кружили друг вокруг друга, клинки звенели, кровь капала на землю — его и моя, смешиваясь в пыли. Царапины. Ничего серьёзного. Пока.

И тут он сделал выпад.

Метнулся вперёд, я ушла вправо, и он перехватил моё запястье, остановив его своим, с раной. Резко, сильно. Я почувствовала, как его царапина коснулась моей — кровь к крови, рана к ране, и что-то вспыхнуло. Он обхватил меня, обхватил пальцами, которые были в крови, мое запястье.