Онлайн книга «Драконова Академия. Книга 6»
|
Судя по выражению ее лица, в ней боролись Женевьев Анадоррская и драконесса, желающая послать всех и вся, а особенно ее, Соню. Победила, как всегда, первая. — Проходи, — сдержанно отозвалась она и отступила в сторону. — Но я бы советовала передать Ярду… — Ярд здесь ни при чем. Он пришел за советом к Сезару, по поводу тебя. Представляешь, как он тебя любит, если он пошел к твоему бывшему? Женевьев нахмурилась, мгновенно отгораживаясь маской той самой Анадоррской, которую Соня очень хорошо знала. Она видела ее и раньше, с самого первого дня в этом мире, но тогда она даже не представляла, какая на самом деле под ней скрывается глубина. Глубина силы, глубина чувств, глубина женственности и ранимости. Возможно, Женевьев сама до конца этого не знала. — Я не хочу говорить о своей личной жизни ни с кем, — отрезала она. — Хорошо, — Соня подняла руки. — Угостишь ранхом? Пока я извиняюсь, и мы говорим обо мне? Женевьев кивнула в сторону стола, и Соня опустилась на совершенно неказистый, но крепкий стул. Пока она заваривала ранх, Соня молчала. Только когда Женевьев обернулась, чтобы поставить на стол чашки и нехитрое угощение, она произнесла: — Я должна была сделать это раньше. Прости, что я тогда сказала такое. Я не имела права бросать тебе в лицо такие слова, и я… я очень многое делаю на эмоциях. Так я разрушила свои отношения с Леной, поставила ее под угрозу, возможно, вообще привела к тому, что она оказалась в Мертвых землях, — она говорила и говорила, слова лились сплошным потоком, — и чаще всего, когда я вспоминаю о ней, и ко мне приходят эти мысли, я просто запихиваю их поглубже, пока они окончательно не свели меня с ума. Когда я узнала о Марии и Алине, меня накрыло. Потому что я уже потеряла семью. Я потеряла отца, в том, другом мире, когда он ушел, потеряла мать, а потом я потеряла Лену, и здесь снова все повторяется. С Драконовыми. Я не хотела срываться на тебе, Женевьев, но сорвалась, и мне ужасно, невыносимо плохо от этого. Потому что ты теперь тоже моя семья, и мысль о том, что я могу потерять тебя, меня убивает. Женевьев изумленно посмотрела на нее, а Соня пожала плечами. — Это, пожалуй, главное, что я хотела сказать. — Она посмотрела ей в глаза. — Прости меня, пожалуйста. Анадоррская вздохнула, и ее чувства выдала только излишне громко звякнувшая о блюдце чашка. — Мне тоже тебя не хватало, — сказала она, опускаясь на краешек стула, как будто планируя в любой момент вскочить и бежать делать что-то еще. — Но с того дня, как я узнала о своей беременности, я просто не могу… не могу думать о чем-то еще, кроме как о том, что этому ребенку не время и не место. Я подвергаю его опасности уже самим фактом своего существования… — Но ты единственная, кто может дать ему жизнь, — с губ Сони сорвался рваный смешок. — Когда я забеременела Мирандой… у нас с Сезаром все было не просто сложно, а невероятно никак. Мне было больно даже находиться рядом с ним, не говоря уже о чем-то большем, но в определенный момент я поняла, что ребенок тут ни при чем. Он зависит от меня, его жизнь зависит от меня. Ее. Тогда я еще об этом не знала… Мира получилась такой чудесной, и сейчас я просто не представляю себе жизни без нее. Хотя было сложно. И тогда, и сейчас, я ни разу не пожалела о том, что ее родила. Иногда мне кажется, что она дает мне силы и желание жить. Когда становится плохо и тоскливо, настолько, что дышать получается через раз, я просто смотрю на нее — и меня отпускает. |