Книга Не жизнь, а роман!, страница 188 – Юлия Меллер

— Вы правда считаете, что оставляя открытыми только глаза, я ввожу попутчиков в заблуждение и они думают, что я красавица?

— Э? — Рутгер растерялся. Он не умел говорить красивости, а тут вроде всего лишь повторил чужое — и вдруг такой вывод.

А Катерина после этого долго возилась со своим покрывалом на голову, чтобы оно теперь закрывало даже брови, и она ещё пыталась навесить его на глаза, лишь бы не привлекать ненужного внимания или сплетен, но ткань была слишком плотной. Ей не нравились торговцы, с которыми они шли. Вынужденные попутчики даже между собою неприязненно косились друг на друга, а уж от чужаков ожидали только неприятностей. Каждый вечер они все усаживались по кругу, и кто-нибудь начинал бухтеть, что, мол, помяните его слово, но эти двое накличут на весь караван беду!

Эта тема объединяла всех. Если её не поднимали, то некоторые ссорились между собою из-за разных вопросов. Какой товар надо везти, почём продавать, как избежать разбойников, через какие ворота выгоднее идти, что сделать, чтобы не платить налог.

А Катя, закрывая лицо неподходящей для этого тканью, задыхалась, потела, расчёсывала щёки и подбородок, соскребая ногтями грязь и с радостью отсчитывала каждый оставшийся позади день. Они два раза встретили таких же торговцев, что шли со стороны Эдессы, и те порадовали, что на них никто не напал.

— Рутгер, осталось два дня, слышите? — шептала она ему ночью. — Мне не верится, неужели мы прошли? Я готова всех этих людей расцеловать, только бы всё обошлось! Два дня, Рутгер, два дня — и можно начинать обратный отсчёт.

— Вы преждевременно ликуете, сеньора, это ошибка всех новичков в любом походе.

— Да, да, вы правы, но мне кружит голову, что этот переход скоро закончится. Сегодня ночью какие-то животные распотрошили мешок с едой вон у того с крупным носом. Сначала говорили, что он сам виноват, а потом вновь стали коситься на нас. Вы им не нравитесь, мой дорогой Рутгер.

Он лишь едва слышно фыркнул, а Катя, воодушевлённая тем, что скоро достигнет цели, продолжала шептать:

— Они вас боятся. Вы словно хищник, который пытается затеряться среди них.

— Я тоже не рад их компании. Плетутся, трусят, боятся рисковать… непонятно зачем вообще они здесь?

— Ну, всё же торговля необходима и выгодна. Видели, сколько в Халебе выращивают оливковых деревьев? Им столько никогда не съесть, так что хошь не хошь, а продавать товар надо.

— Мне понравилась их ткань, я бы себе такую прикупил.

— Хлопок?

— Не знаю, вроде так.

— На обратном пути обязательно купим, если деньги останутся! Вы обратили внимание, что там есть тонкий хлопок и плотный? Тоненький хорош для камизы, а тот, что плотнее, замечательно подойдёт для ваших пуховиков. Шёлк для этого слишком дорог.

— Плохо продаётся эта одежда, — посетовал Рутгер. — Она лёгкая, а люди на севере привыкли, чтобы на плечи давило, тогда это вроде как тепло.

— Жаль, — она расстроилась, так как в планах было присоединиться к пошиву этой одежды, но раз не оценили, то придётся искать другой способ реализации накапливающегося пуха.

Немного помолчали и уснули. Следующее утро началось как обычно, разве что настроение у всех было приподнятое. Возле границ Эдессы не стоит ожидать нападений, а они всё ближе и ближе. Осталось продержаться нынешний день, ночь, и к вечеру следующего дня уже можно благодарить Бога, а кому-то Аллаха, что уберёг от опасностей.