Книга Не жизнь, а роман!, страница 187 – Юлия Меллер

Он кивнул. Это единственная причина, по которой он присоединился к этим людям. Они сами искали друг в друге поддержку, иллюзию защиты, но на самом деле все они тощие овцы, которых без конца стригут разбойники. Остаётся надеяться, что это случается не каждый раз, иначе по этим дорогам уже никто не ходил бы.

Шли медленно, но без остановок. Эта медлительность навевала раздражение, а когда оно, перекипев, отступало, то появлялось безмятежное спокойствие, похожее на то, что было на корабле. В первую же ночную стоянку Катерина расположила свои сумки вплотную к Рутгеру.

— Вы меня простите, но спать я буду, прижавшись к вам, — безапелляционно заявила она.

— Мадам, это неприлично.

— Всё равно все думают, что вы мой муж, а ночи уже слишком холодные. Надо было взять одеяло!

Коврик, что днём лежал на спине Морковника, ночью служил коротенькой подстилкой, отделяющей Катю от земли. Утром она его тщательно выбивала, чтобы крошечные камешки не поранили спину осла, и накидывала его на животное.

Устроившись спиной к рыцарю, она приподнялась на локте:

— Рутгер, прижимайтесь, у меня больше всего страдает поясница, и спина без конца мёрзнет. Будьте же милосердны, грейте! Обещаю, что никогда не расскажу об этом даже на исповеди. Вы останетесь чисты аки юноша.

Он хмыкнул и осторожно придвинулся сзади к Катрин. На площадке горел небольшой костёр, рядом стояли привязанные животные, в стороне лежал груз, а круг завершали тела людей, устроившиеся на ночёвку. Мадам права, не то место, где стоило бы ей спать отдельно. Он лёг на бок и одну руку подпихнул под голову, а вторую…

— Мадам, можно положить на вас руку?

— Да, Рутгер, только ноги не складывайте, — прошептала она, — давайте же, — поторопила она его, — я хоть высплюсь. Вы же даже не понимаете, как мне страшно было прошедшими ночами, что возле источника, что в том поселении!

Катя уснула сразу же, как почувствовала тяжесть ладони на своём бедре, а Рутгер… он с приятным удивлением ощутил, что сеньора доверчиво расслабилась. Под тряпками, напяленными на неё, он почувствовал, что она сильно похудела. Его рука скользнула на талию, чуть огладила возвышающееся бедро, ища удобное положение, и замерла, опустившись к животу.

Такая тоненькая, в чём только жизнь держится! Откуда столько сил в ней?

Осторожно подвинулся к ней поближе, чтобы её спине было теплее, и вскоре тоже уснул привычным сном в полглаза. Стоило только кому-то подняться, так он пробуждался, наблюдал и, поняв, что опасности нет, снова засыпал. Прижатое ухо к земле чутко улавливало любой шорох.

Рано утром все засуетились. Кто-то торопился перекусить, кто-то начинал укладывать на своих животных груз, кто-то уже выводил свою тележку на дорогу, ставя её в нужном направлении. Почти все пытались разглядеть лицо единственной женщины. Катин рост привлекал внимание даже больше, чем рост Рутгера. Они оба возвышались над всем спутниками как минимум на полголовы. А лицо она прикрывала, чтобы не загорать. На корабле ей удавалось быть всегда в тени, но всё равно лицо слегка обветрилось, утратило белизну кожи, а здесь к солнечной угрозе добавились пыльные буранчики, которые налетали из ниоткуда, заставляя потом отплёвываться. Рутгер тоже стал закрывать лицо. Головной убор, что ему подарили, он оценил по достоинству. Катя не поскупилась на комплимент, отмечая, что синеватая чалма рыцаря, пусть даже не особо аккуратно уложенная им, очень ему идёт. Придаёт невыразимый шарм оставшимся открытым глазам, на что он ответил тем же, а она расстроилась.