Книга Боярышня Евдокия 3, страница 59 – Юлия Меллер

— И всё же приказ отдал он, — вздохнула Дуня, не желая спорить с очевидным.

Кошкина вынуждена была согласиться: новик не мог выдумать жест приговора к смерти. Без сомнений он сказал то, что видел.

— Я думаю, — тихо произнесла Дуня, — он воспользовался удобным моментом. В суматохе никто ничего не понял бы.

— Но зачем? — воскликнула Мотя. — Грех-то какой!

— Зачем? — горько хмыкнула Дуня. — Он мог обозлиться, если посчитал, что я его выставила дурнем.

— Нет, — отвергла Кошкина. — Селифонтов не был бы старостой, коли реагировал так на всякую обиду.

— Тогда только одно: сгодилась бы смерть любой из нас, чтобы отрезать возможность полюбовно договориться с Иваном Васильевичем. На меня пал выбор из чисто личной неприязни и удобства.

— Ты права, — подумав согласилась Кошкина. — Ох и нехорошие дела тут творятся, — покачала она головой. — Надо все рассказать Михаилу Олельковичу и обдумать, как нам дальше быть. А сейчас дай слугам сделать свою работу, а то они гадают, чего мы тут сидим.

— Говори! — велела Марфа Семеновна.

— Дерзость московитов не знает границ, — хитро улыбаясь, протянул Селифонтов. — Народ возмущён! Устроить свару на виду у лепших людей, подкупить стражей, — староста возмущённо потряс кулаком и всем своим видом выразил негодование.

— Хорошо, — кивнула Борецкая. — А теперь объясни мне, что там произошло на самом деле.

— Несуразно вышло, — вздохнул Памфил Селифонтиевич, — новик из московитов приревновал боярышню и крови возжаждал. Распущенность и безобразие налицо.

— При всех с девки кровавую виру взять хотел? — боярыня удивлённо выгнула бровь и внимательно посмотрела на соратника.

— Молодой, горячий, — пожал староста плечами и хитро усмехнулся.

Борецкая долго смотрела на него, потом согласно кивнула:

— Хорошо, — вновь согласилась она и чуть подалась вперед: — Вот так всем и скажешь, когда настоятельно расспрашивать будут. Мол, правда неприглядна, вот ты и помалкивал, но раз кому-то сильно интересно…

Слова боярыни падали, как камни, а взгляд пригвождал, но старосту порадовала реакция Борецкой. Они поняли друг друга без лишних слов. Зря он опасался, что боярыня не одобрит его выбор жертвы. Единственное, ему требовались уточнения, и он едва слышно спросил:

— Попытку повторить?

— Не сейчас… — подумав, ответила нехотя, и видя вопрос в глазах Селифонтова, пояснила:

— Наш доглядчик написал, что где появляется эта маленькая боярышня, там чудные дела творятся и безумства!

— Нам это надо?

— Не знаю… может быть… довести всё до каления и тогда уже…

Боярыня не договорила, но староста показательно ударил кулаком по ладони. Лицо Марфы ожесточилось, резче обозначились носогубные складки прежде, чем она кивнула:

— Именно так, — согласилась она и даже повторила свои же слова, смакуя принятое решение: — Только так! — Боярыня с силой сжала посох и её взгляд устремился вдаль. Казалось, что она смотрит в будущее, которое выстраивает шаг за шагом своими руками, полагаясь только на себя. Сопение собеседника отвлекло её, и она коротко бросила:

— Иди, свободен.

Селифонтов поклонился чуть ниже обычного, признавая право и власть вдовы посадника, и поспешил на выход.

В душе клокотала ярость против баб. Дуры! Все идиотки от мала до велика! В такой важный момент дать шанс сделать шаг московитам! Его бы воля, он бы… Кулаки старосты сжались, но во дворе Селифонтов увидел сына Борецкой и приветливо растянул губы в улыбке: