Книга Боярышня Евдокия 3, страница 112 – Юлия Меллер

— И убил бы, если бы не тот щенок, — буркнул мужчина и злорадно оскалился. Вид его не стал грозным, а скорее омерзительным, особенно когда язык в очередной раз прошёлся по обветренным губам.

Дуня чуть подождала, видя, что он не договорил и его распирает от знания чего-то про «щенка». Но хозяин дома не торопясь почистил луковицу, откусил от неё, поморщился и старательно начал пережевывать.

— Тот щенок… — напомнила она, стараясь не показывать свою брезгливость при виде поедания луковицы и выжидающе смотря на него: — Его скрали… неужели в отместку за моё спасение?

— И за это он ответит, — засмеялся мужчина, не в силах скрывать свой триумф.

— А ты только кажешься простым человеком, — вновь польстила ему Дуня, а потом уважительно добавила: — а сам умен и расчётлив, не чета боярам.

Вновь её слова разлились видимым удовольствием на лице похитителя, и она не поскупилась на новую лесть:

— Многие господа мнят себя умными, да только глянешь поближе и поймешь, что дела за них решают их люди.

— Верно говоришь, боярышня! — обрадовался он её словам. — Мала, да прозорлива.

— Вот и ты наверняка верой и правдой служишь, год за годом доказываешь свою верность, но получаешь ли достойную себя награду? — Дуня озабоченно оглядела избу, а потом сочувственно посмотрела на мужчину. И опять её слова живо отозвались в нём, а она не останавливалась: — Тебе приходится рисковать не только своею жизнью, но и душою, а ценит ли тебя твой боярин?

— Не боярин, а староста, — поднял он наставительно палец.

Если до этого момента Дуня только подозревала со слов Гаврилы, что Селифонтов отдавал приказ её убить, то теперь нет. Оставалось попробовать перекупить этого татя, и она сочувственно, с нотками возмущения произнесла:

— Тем более, уж он-то должен понимать, как сложно простому человеку!

Неожиданно похититель весь подобрался и по-новому посмотрела на Евдокию.

— А ты хитра… ишь как выведала…

— Да тут и выведывать нечего, — нарочито беспечно бросила она. — Тебя Гаврила сразу связал с Селифонтовым. Так что я не удивлюсь, что его сейчас допрашивают в связи с моим исчезновением.

И тут похититель расхохотался, да так похрюкивал, что слезы из глаз пошли.

— Ошибаешься, боярышня. Староста не давал указания красть тебя. Это я споймал.

— Хм, хотел заработать? Но это рискованно, — попыталась продолжить сопереживать ему она.

— Не учуяла бы кошачий дух от меня, то ещё бы побегала на свободе… недолго, — и вновь расхохотался. — Всем ты ноги отдавила! Борецкая сразу тебя в жертвы искупительные назначила, а когда не получилось, то уже у Памфила Селифонтьевича зуб на тебя задергался. Так что можно сказать, что я спас тебя. И повторю ещё раз: веди себя спокойно и останешься жива. За жизнь в гареме ещё не раз поблагодаришь меня.

Дуня постаралась сделать умное лицо, хотя сама не представляла, что ещё можно сказать и как повернуть ситуацию в свою пользу.

Быть может, умнее было бы попробовать запугать этого низкого и никчемного человечка?

Ведь её совершенно точно будут искать! И должны выйти на этот дом… Дуня продолжала делать вид, что разглядывает своего похитителя, а сама попыталась представить его реакцию на запугивание и что будет, если он поймёт, что для него всё потеряно.

Может, он согласится оставить её в покое, а сам предпочтет сбежать? А может, спрячет её подальше и там уже точно никто не найдет её или свернет ей шею и всё.