Книга Боярышня Евдокия 3, страница 111 – Юлия Меллер

И всё же, она выгнула бровь, растянула губы в улыбке и радостно сообщила:

— Ну, мил человек! Спасибо, что спас меня от бешеных зверей, — Дуня даже изобразила поклон, — а теперь мне пора. Домой не проводишь? — ласково спросила она. — А то награда ждёт своего героя, не дождется! — Дуня взяла паузу и покладисто предложила:

— А можешь и не провожать, не маленькая, доберусь сама.

— Не торопись, боярышня… — хмыкнул похититель, — погости ещё немного.

— Челядинка твоя не умеет развлечь, а мне скучно. И кашу спалила, — сварливо пожаловалась Дуня.

— Так дура она, что с неё взять, — согласился хозяин дома.

— Дура? — со вздохом переспросила Дуня и посмотрела на сложившую на животе руки женщину.

По её внимательным маленьким глазкам, она поняла— эта бабища кто угодно, но не дура. А Дуне надо было действовать грубее, не страдая тягой к изяществу в изобретении способа побега. Горшком по лбу саданула бы и… тут она вздохнула, поняв, что, выскочив из узилища, всё равно попала бы в руки ожидавшего её похитителя. Да и горшка под рукой не было, а коли нашёлся бы, так не выдержал столкновения со лбом этой грозной дамы. Так что всё к лучшему.

— Ну так что, боярышня? — неприятно облизывая губы, спросил мужчина. Он сделал это уже несколько раз, и Дуня поняла, что все-таки есть у него особенность — сухие губы! Да только чего уж теперь…

— Ну так что, мил человек? — повторила она и вопросительно посмотрела на него.

— Не хочешь говорить?

— Я хочу тебя послушать, — присела на скамью напротив него, скинула рушник с горшка и совсем немножечко подтянула его к себе. На эту прелесть у неё созрели силовые планы по освобождению, но несусветная тяжесть изделия тут же похоронила их, и Дуня вернулась к дипломатии:

— Мои разговоры — это суета сует, — печально заявила она, — а вот ты сейчас вершитель моей судьбы, — и даже чуть преклонила голову, льстя похитителю.

— Кхм, умеешь ты красиво говорить, — расплылся он довольной улыбкой, — не отнять.

Приосанился, деловито постучал пальцами по столу, вновь чуть ли не по-змеиному облизнулся, прежде чем продолжить:

— Так вот что я тебе скажу, коли будешь вести себя спокойно, то в хорошем состоянии попадешь в гарем, — посмотрел на боярышню, ожидая реакции, но она выжидала, — а там уже всё в твоих руках будет, — закончил он.

— Ага, понятно, — довольно равнодушно покивала она и мужчина совсем уже расслабился, но следующие её слова ему не понравились. — Для простой девочки неплохие перспективы, а как для меня, так не очень.

— Коли в гарем султана попадёшь, то на золоте есть будешь, да в шелках ходить, — воскликнул он.

— А тебе бы хотелось есть на золоте и носить шелковые рубашки? — доброжелательно спросила Дуня и увидела, как исказилось лицо её похитителя.

— Был бы я бабой, то уж сумел понравиться своему господину! — выпалил он, и она поняла, что эта гнида отчаянно завидует. В его понимании родиться девкой было за счастье, но ему не повезло, и всю жизнь он безуспешно бьётся за своё благополучие. Предаёт, убивает, похищает, а еду на золоте никто не подает ему.

Вот только что ей делать с этим человеком? Как вести себя с ним? Понимать ситуацию, ощущать мотивы злодея и видеть выход из сложившегося положения — не одно то же.

— Это ты хотел меня убить на собрании господ? — решила она всё же уточнить, а то мысленно клеймит его по-всякому, а он, может, не виноват.